— Бу-у-э-э! — Вспомнил, с каким большим наслаждением поглощал блестящее мясо в ароматных специях, имел удовольствие от макания рисовой лепёшки в жирную подливку, запиваемую вином, и соотносил с увиденным: на крюках висели разделанные тела людей со снятой кожей, пузырилась тонкая жировая плёнка на оголённых мышцах, жилы, рёбра, ящики с одеждой — в том числе и омоновцев. — Бляха-муха, вот это я поел гуляшика. Бу-у-э-э! Бу-у-у-э-э-э-э! Бу-у-э-э!
Казалось, вселенная рухнула с небес. Неимоверный грохот пронёсся над каланчой. Двери, стены, земля — шатались. Солдат вскочил на ноги, вытер ладонью губы.
— Что… что это? — Его шатнуло, едва не упал, потеряв равновесие. — Землетрясение? — Подобрал с металлической плиты дробовик и ринулся на выход. Новый грохот и качание увели тело в сторону. Виктор припал на одно колено, уперев ладони в углы дверного проёма, выругался, снова вскочил на ноги и вылетел в дверь. Над крышами и каланчой со стороны посёлка неслась пылевая буря. Пахло озоном, водорослями и свежей рыбой. Земля под ногами ходила волной. Казалось, башня не выдержит и рухнет, а одноэтажные здания рассыпятся на кирпичи.
Через минуту всё стихло.
Виктор издал смешок, потом громче хохотнул и рассмеялся:
— Нашёл местечко и по́жил счастливо!
Скинув смехом нервное перенапряжение, он поспешил к лифту.
Наверху ожидал новый сюрприз. Мертвячка сидела по центру комнаты, поджав под себя ноги; глаза смотрели в потолок, пальцы ладоней сжимали золотой кулон под шеей. Из горла вылетало натужное вытьё, иногда скрежетали зубы.
— Ну вот, выть научилась. Скоро базарить начнёшь. — От этого охрипшего высокого вытья, словно умом свихнувшейся женщины — по телу пробежали мурашки. Солдат забрался по навесной лестнице на балкон, подошёл к окну с пулемётом, нажал кнопку открывания жалюзи и стальных ресниц. В лицо дохнула прохлада, будто там — ближе к озеру разместили холодильник мегалитических размеров. Виктор всмотрелся в оконный проём. Сразу за посёлком расстилающаяся дымка, подсвеченная изнутри зеленоватыми всполохами, отходила к горизонту, где начинались леса и топи. Сначала взору предстал мрак, словно бездонная пропасть вобрала любой малейший источник света. Мертвячка остановила своё душераздирающее стенание. Чёрная вода наполнялась мизерными кровавыми точками.
— Очертенеть, — прошептал Солдат, стараясь лучше рассмотреть любые вырисовавшиеся очертания. — Низины больше нет.
В провале от посёлка до горизонта, где темнота соединяется с небом, волновалась вода, словно безбрежный океан поглотил всё живое. И была эта вода — наполнена одними мёртвыми — утопленниками, чьи глаза полыхали лютой непримиримой ненавистью.
— Они берутся из чрева земли? Ведь не может такое количество уместиться в озере. — Солдат непроизвольно похлопал патронный короб на пулемёте. — Что я сделал не так, что они снова восстали? Вот и пожили, вот и отдохнули. На длительно не расслабишься.
Солдат долго смотрел унылыми глазами, пока веки не начали слипаться. Не заметил, как головы «утопленников» исчезли. На водной ряби плясали отблески рассвета. Виктор облегчённо вздохнул, но на сердце улеглась тоска от безысходности: наверное, в здешнем мире не найти спокойного местечка.
— Не хочешь сеять, не желаешь пахать, тогда будешь воевать. Это ненадолго. Они ещё вернутся.
Солдат пошёл спать: возможно, это будет последнее спокойствие, если, конечно, всё, что произошло за последние дни, можно назвать спокойной жизнью. Хотя, в принципе, было неплохо. Сон, вино и — много вкусного мяса.
4
Солдат открыл глаза, никак не мог понять, где находится. Во рту пересохло: вспомнил, что в последний раз пил воду перед выходом во двор. Хотел вскочить с кровати, чтобы взлететь на балкон и выглянуть в окно. Левую, раскинувшуюся на простыне руку что-то придавливало. Виктор повернул голову: Мертвячка лежала рядом — затылком на его локте. Голая. Волосы раскинуты по подушке. Белая кожа словно вся припудрена. Колени согнуты и слегка расставлены в стороны.
Солдат усмехнулся: «Приглашает в гости?» Дотронулся её пупка, провёл ладонью вверх, по груди, по шее и снова опустил к пупку, немного ниже. Почувствовал сильное желание.
— В сотый раз поражаюсь твоей красоте, — прошептал Виктор, — и в сотый раз поражаюсь твоей стылости. — Прошёлся носом от её плеча до подбородка, втягивая запах. Кожа пахла какими-то цветочными духами и одновременно сырой резиной. Он усмехнулся. — И всё же — мёртвая. Как-то не приходилось заниматься сексом с мёртвыми красавицами. — Он ещё раз усмехнулся и вытянул руку из-под головы Мертвячки. Осторожно, чтобы не разбудить приподнял её запястье и пробежался глазами по наколке. — Ну, СС — это, наверное, совершенно секретно, — ухмыльнулся и качнул головой. — Я так рассекречиваю. ЗР — типа какой-нибудь зомбо-робот. Двадцать два… — Виктор погладил пальцами подбородок. — Наверное, двадцать два Иерофанта — одиннадцать злых и одиннадцать более-менее. — Он улыбнулся. — Или двадцать два футболиста на одном поле. Четыреста четыре… — Солдат потянулся губами к уху Мертвячки. — Красавица, ты… ошибка. Остальных цифр много, чтобы как-то понять.