— Ясно, как муть болотная, — закатила глаза Пия.
— Между Обыкновенией и Ксанфом нет определённого пути, включающего в себя одно место и один временной промежуток, — сказал Тристан. — Из Ксанфа человек может попасть в любой временной период Обыкновении, и наоборот. Если знает, как этого добиться.
— Из современного Ксанфа в прошлое Италии, — повторил Эд. — Затем оттуда — в прошлое Ксанфа.
Он снова зажмурился. Как и Пия.
Грей приблизился к посёлку у моря и заговорил с местным жителем на какой-то тарабарщине. Тот ответил.
— Робота говорит за него, его голосом, — доложила Пия. — Он держит её в ладонях близко к лицу, так что подмену пока не заметили. Она говорит на итальянском. Он… она спрашивает дорогу к Франции.
— Ты понимаешь итальянский? — спросил поражённый Эд.
— Нет. Я понимаю Роботу, а она понимает итальянский.
Грей договорился о лошади и, оседлав её, поскакал прочь. Впереди высились горы.
— Но путешествие может занять несколько дней! — запротестовал Эд.
— Для него — да, — отозвался Тристан. — Но по возвращении Грея окажется, что прошёл всего день со дня его отбытия, так что вас надолго не задержат.
— Но как я могу отслеживать целые дни, если у нас всего несколько часов?
— Проматывай всё скучное и однообразное, — посоветовала Брианна.
— Как странно, — пожала плечами Пия.
— Разве магия не чудесна? — со смехом спросила Брианна.
Эд попробовал последовать её совету. Внезапно он очутился в южной Франции. Горы остались позади, и некоторые домики выглядели очень по-французски. Через мгновение Пия подтвердила его догадку.
Перематывая дальше, они добрались до момента, когда Грей присоединился к армии злого волшебника Трента. Это было нормально, поскольку Трент его тогда не знал. События происходили до рождения Грея, и в лицо его не узнал бы ни один обыкновен.
Эд сделал перерыв. Он потянулся, разминая мышцы, и вышел из кабинета посмотреть, чем занимаются остальные. Те раскладывали иллюзорными картами пасьянс на четверых. Игра доставляла всем огромное удовольствие. Джастин с Брианной образовали одну команду, Тристан с Путером — вторую. Мышь-тролль передвигал карты, следуя письменным указаниям хозяина. Брианна подняла взгляд.
— О, привет, Эд. Всё хорошо?
— Обыкновению они проехали без проблем. Было довольно скучно; скоро опять начну перематывать вперёд.
— Это уж точно, — Брианна положила последнюю иллюзорную карту. — Сошёлся!
На экране КонПутера закрутились сердитые цветные завитки. Таким образом он выказывал раздражение. Потом экран очистился.
— Играем ещё раз, — сказал Тристан, раскладывая колоду перед машиной.
— Что это за пасьянс? — поинтересовался Эд?
— Мы сами его изобрели. Называется «Поцелуй меня, осёл», — объяснила Брианна. — Классно получилось.
— Вот как, — Эд так и не понял сути игры. — Знаете, а КонПутер играл бы лучше, будь у него клавиатура с джойстиком. Учитывая природу Ксанфа, перед ним буквально открылись бы новые горизонты.
Его слова заинтриговали Путера, так что Эду пришлось названные устройства во всех подробностях, и остальные занялись их изготовлением. Эд вернулся в кабинет и возобновил наблюдение за Греем. Пия так и сидела в своём кресле с закрытыми глазами, погружённая то ли в глубины прошлого, то ли в сон.
Они направились восток, обратно в Италию. Однако Грей опередил войско, потому что хотел попасть в Ксанф до того, как туда доберётся Трент. Он применил свою магию, чтобы аннулировать воздействие губительного щита, и перед Эдом вновь предстал знакомый магический пейзаж.
Робота вернулась к полноценной жизни. Големша использовала иллюзию для того, чтобы менять свой облик, а способность изменять связанную с ней реальность — чтобы увеличиваться и уменьшаться в размерах. Сейчас она выглядела, как эльфийка: всё ещё намного ниже Грея, но шла уже рядом, умудряясь не отставать. Эд полагал, что внешность Грея не изменилась, а вот Робота, наоборот, скопировала обличье Пии.
Ночь они провели на тропе, ведущей к Северной деревне, ближайшей от границы. В то время она ещё не была зачарована, и путникам встретились опасности, с которыми быстро справился Грей. Для металлической Роботы монстры вряд ли представляли угрозу, но она практиковалась в человеческой женственности, чтобы одурачить короля Шторма.
Они нашли огромный полый гриб, места внутри которого вполне хватало на общий ночлег. Туда они принесли пироги: пока Грей ел, Робота смотрела на него и пыталась подражать.