Грей, осознав, что чуть было не совершил непростительную ошибку, замолчал.
Эд настроился на его разум и последовал за размышлениями.
— Действенно, — вздохнула одна старушка из деревенских. — Я могла бы поклясться, что таким же талантом обладали мой муж и сыновья.
Грей поразмыслил и пришёл к выводу, что ход истории вряд ли изменится, если он избавит мужчин от древопутаны. Он отправился к дереву ночью — один — и дотронулся до его ствола. Когда хищница попыталась схватить Грея, тот свёл её магию к нулю.
— Больше ты никогда не будешь хватать мужчин, идущих на зов Сирены, — уведомил он древопутану. — Иначе я сделаю это. — На долю секунды он лишил магии большую часть дерева.
Хищница отлично поняла угрозу и больше заворожённых мужчин не трогала. Однако для женщин она всё ещё была опасна. К счастью, у них хватало ума не приближаться к дереву. Они решили, что Сирена заключила с древопутаной сделку, чтобы к ней приходило больше мужчин.
Грей с Роботой провели в деревне Магической Пыли несколько дней, однако из-за пристального женского внимания Грей чувствовал себя всё более неловко.
Приятная музыка с пением доносились из лесной чащи ежедневно.
— Думаю, нам надо пойти и взглянуть на Сирену, — решил в конце концов Грей.
— Ты поддаёшься влиянию её песни! — заволновалась Тролла.
Он улыбнулся: — Нет, я ведь могу заглушить её в любой момент. Но, пока Сирена там, деревня в опасности. Может, мне удастся уговорить её перестать петь.
— Было бы неплохо, — задумчиво рассудила Тролла. — А ещё лучше, если бы мы получили обратно своих мужчин.
— Факт, — серьёзно кивнула Робота. Друзья рассмеялись, когда Пия им это повторила.
Они направились вдоль по тропинке, ведущей вглубь джунглей. Робота сидела на плече Грея и держалась за его ухо. Его телодвижения заставляли её покачиваться взад-вперёд; маленькая грудь в таком же темпе покачивалась рядом с ухом волшебника.
— Это не случайность, — профессионально заметила Пия. — Совесть совестью, но об искусительстве Робота не забывает.
— Что-что она собирается откусить? — переспросил Эд.
На лицах друзей появились улыбки. Джастин с Брианной начинали привыкать к его шуткам.
— Разумеется, мы не можем помешать Сирене, — сказал Грей големше. — Это изменило бы ход истории. Но мы можем побеседовать с ней и убедить облегчить жизнь обитателей деревни Магической Пыли.
— Они хорошие, — согласилась Робота. — У них я тоже могла бы поучиться совестливости.
— Несомненно. Они выполняют тяжёлую работу, рассеивая магическую пыль по всему Ксанфу, чтобы она не скапливалась в одном месте и не приводила к безумию. Представители всех видов трудятся бок о бок в мире и согласии. Всеми правит чувство долга. Замечательные эталоны совестливости.
Тропинка оказалась весьма удобной и вскоре вывела их к источнику пения, на берег небольшого озерца. В середине виднелся остров, на берегу которого — на стуле, к ним спиной, — восседала красавица, игравшая на цимбалах.
Внезапно музыку заглушило гневное блеяние, и к нежданным гостям устремился баран.
— Это баран-таран, — опознал его Грей. — Уворачивайся от рогов.
— Но почему бы тебе его не обезвредить?
— Скоро им предстоит встреча с Бинком, и я не хочу оказаться помехой, чтобы…
— Чтобы не изменить ход истории, — закончила она. — Теперь понятно.
Баран подбежал к ним. Грей отпрыгнул в сторону, и животное пробежало мимо. Прежде чем оно успело развернуться, его рога с силой врезались в пальму-ананаску. Один из плодов сорвался вних и произвёл оглушительный взрыв прямо под хвостом барана. Разлетелась шрапнель. Баран, испуганно подскочив на месте, трусливо бежал с поля боя.
Музыка продолжалась.
— Приятная мелодия, — прокомментировала Робота. — Но не такая уж и чарующая, как описывали деревенские женщины.
— Наоборот, очень притягательная, — возразил Грей. — К счастью, я могу аннулировать её магическую составляющую. Это и есть Сирена.
Они отыскали брод и направились к красавице. Позади них оставалась только глубина; путь был односторонним.
Сирена услышала их и обернулась, прекращая играть и петь. Её волосы напоминали струящийся солнечный свет. Хвост был похож на серебристый ручеёк. Обнажённая грудь оказалась выше всяких похвал.
— Она может звать меня к себе в гости в любое время, — выдохнул Эд.
— Очередной признак мужского идиотизма, — съязвила Пия и поджала губы. — Но внешне она действительно ничего.