— Кто ты? — робко осведомилась Пия.
Облик продолжал проясняться. В нём проявились женские черты: хорошая фигурка, личико в форме сердца, зелёные глаза и длинные каштановые волосы. Девушка казалась странно знакомой. Это была…
Пия взглянула на отражения в пруду. Своё и монстра. Они были одинаковыми.
Пия боялась самой себя!
Она действительно пребывала в ужасе, однако за лихорадкой страха гнездилось сомнение: действительно ли монстр оказался лишь её отражением или он каким-то непонятным образом хотел её одурачить?
Пия посмотрела на монстра внимательней и только теперь заметила, что лицо отражения чёрное. Что бы это значило? Красное можно принять за гнев, зелёное — посчитать завистью, голубое — болезнью, жёлтое — страхом, но чёрное?.. Пия была уверена, что к Брианне из Чёрной Волны оно отношения не имело; их дружба стала бы надёжным щитом от любых негативных эмоций. Значит, цвет отражал чувство… но какое?
— Что ты такое? — спросила она.
Фигура придвинулась ближе. Сквозь лицо проступили очертания черепа. Но это была не смерть, лишь сравнение с ней. Что-то, чего Пии настолько не хотелось признавать, что лучше бы она умерла.
— Что за ужасную тайну ты скрываешь? — спросила она, отчаявшись.
Фигура протянула руку. Пия знала, что прикосновение просто взорвёт её разум, но что оставалось делать?..
Она рылась в памяти, перебирая свои тревоги и страхи. И всё же не могла додуматься. Что может быть хуже поваренной книги? Настолько плохое, что Пия не узнавала это, даже оказавшись со своим кошмаром лицом к лицу. Чёрная эмоция.
И Пия решилась. Тоже протянув руку, она дотронулась до пальцев своего отражения.
Внезапно всё прояснилось. Это было чувство вины! Она чувствовала себя настолько виноватой из-за чего-то, что не могла позволить себе это вспомнить. Но теперь придётся, иначе чудовище уничтожит её. Что она натворила?
Воспоминание пришло медленно и с болью. Она чувствовала себя виноватой перед Эдом. И его другом Дагом. За то, что, будучи подружкой Дага, устала от него и ушла к Эду, полагая, что тот будет более интересным. Она просто показала Эду некоторые аппетитные части своего тела, и уже через мгновение завоевала его сердце. Оставалось только организовать замену одного партнёра на другого. Всё получилось даже слишком легко. Даг остался без девушки, Эд приобрёл новую подружку, а Пия на время удовлетворилась.
Грязный трюк. Даг был прекрасным человеком, и уж точно не заслуживал такого обращения с собой. Да, он нашёл другую девушку — Ким, и сейчас был счастлив. Но это не избавило Пию от чувства вины за то, как она с ним поступила. Ей следовало проявить честность и высказать ему всё начистоту, заверить, что его вины в её скуке не было, и пожелать счастья. Вместо этого она его просто предала.
А теперь, спустя долгое время после того, как она похоронила это воспоминание, думая, что навсегда, чувство вины явилось преследовать её. Захлестнуть её с головой. Девушки Ксанфа считали постыдным случайно показать свои трусики. Они понятия не имели, в чём заключался подлинный стыд.
Ирония была в том, что Пия уже никак не могла исправить ситуацию. С Ким Дагу жилось лучше, чем когда-либо прежде с Пией — а Эд раздражал Пию ещё больше, чем Даг до него. Она не старалась сделать счастливым ни того, ни другого. Она была недостойна обоих. Если она исчезнет с горизонта Дага, она только окажет ему этим услугу.
— Ты победила, — сказала девушка молчаливому отражению. Затем повернулась и вошла в пруд.
Через полсекунды она осознала, что налажала даже с этим. Утопиться в мелком, по колено, пруду было решительно невозможно. Тем более, Пия отлично плавала. Она просто вымокла зря.
Пара уже плыла ей на помощь. Пия помахала рукой, показывая, что всё в порядке.
— Кажется, выхода, действительно, нет, — сказала она. — Придётся с этим как-то разобраться.
Странно, но сейчас девушка чувствовала себя лучше, несмотря на плачевный вид. И физически, и — более уверенно — эмоционально.
Она посмотрела на сидевших в лодке друзей. Брианна, погрузив руку в воду, открыла было рот, но Джастин удержал её от возгласа. Они предоставили Пии уладить всё самой, любым доступным ей способом.
Она встала и направилась к фигуре, неподвижно стоявшей у пруда.
— Я знаю, что должна сделать, — начала Пия. — Я должна перестать противиться чувству вины и бежать от него. Надо принять свою вину и научиться с ней жить. Я должна учиться на ошибках. Прошлое изменить нельзя, зато можно — настоящее и будущее. Я могу перестать быть глупой эгоисткой. Сделаю всё, чтобы не поступать больше плохо с достойными людьми, — она взглянула на Эда. — И могу очень постараться, чтобы укрепить наш брак. — Пия снова обернулась к жуткому видению. — Я могу сделать всё то, чего не делала раньше. Научиться готовить, стирать. Я… — Она помедлила, подавляя в себе неуверенность. — У меня могут быть дети, и я могу стать им хорошей матерью. В моём лице сможет обрести поддержку вся семья, чтобы в будущем мне не пришлось снова чувствовать себя виноватой. — Затем Пия пошла прямо к монстру. — Давай, делай свою работу, призрак прошлого. Мне стыдно за то, кем я была, но больше я такой не буду.