Сновидения обошли его стороной в этот раз. Разбудил провалившегося в забытье, Сергея, равномерный шелест утреннего дождя. В одеревеневшее тело больно впился еловый сучок. Сокольских поморщился, отряхнулся от налипших иголок и выбрался наружу. Предстояло возвращение в пансионат, ставший за время его пребывания в чернобыльской зоне, чем-то вроде основной базы. Пройдя минут двадцать, Птица спустился к небольшому водоему. Тщательно отмыл ботинки в мутной, холодной воде и соскоблил с одежды глину и грязь. Доев остатки провизии, Сергей поплотнее уложил вещи и проверил снаряжение. Рука остановилась на ребристом корпусе гранаты. Машинально вынув ее, Птица покрутил «феню» в руках, а затем вытащил чеку и швырнул в воду. Перевалившись за толстый ствол дерева, он поочередно загнул пальцы. Один, два, три... В глубине озерца что-то вздрогнуло и из его недр вылетело облако брызг. Волны прилива еще не стихли, а на поверхность, белым брюхом к верху, всплыли несколько рыбин. Сергей вытащил двух ближайших. Экземпляры были почти без плавников, с неестественно выпученными глазами. Птица брезгливо сунул их в целлофановый пакет. Он более не спешил, идя по лесу, осторожно раздвигал ветви крупного боярышника и яркие кисти рябины. Смахивал с лица упрямые капли дождя, вслушиваясь в дежурные трели лесных птиц. Сокольских вышел на аллею санатория около трех часов дня.