— Это, ваше превосходительство, экран главного монитора. Яркие кружочки показывают места совершения тайдингов. Треугольник посередине — это мы в Англии. Карта условная, на самом деле мы лишь иногда знаем, в какой стране действует «ходок». Вот эти три точно в России — она, как вам известно, раньше была излишне большой, трудно ошибиться. Вот эти кружочки — в Европе, но где именно, сказать невозможно.
— Если не во Франции, то нам оно пока не интересно, — буркнул премьер. — Излишняя самостоятельность Франции меня беспокоит, а остальная Европа и так наша.
— А вот единственная точка в Америке. Но мы пока этим тайдером не занимались.
— Почему?! Это же самое важное!
— В тех временах, куда мы попадаем, плавание через Атлантику сопряжено с большими трудностями. Чтобы попасть на корабль, нужно иметь хоть какие-то деньги, а наши люди оказываются в прошлом голыми, без связей и поддержки. А чтобы внедрять их в прошлое непосредственно в Америке, там надо оборудовать нашу базу, завезти аппаратуру…
— Это нежелательно.
— Совершенно верно… А вот точки, сигнал которых настолько слаб, что даже нельзя определить эпоху. Возможно, эти тайдеры действовали слишком давно — две-три тысячи лет назад. А может, и недавно. Они, как видите, в Индии и Африке. Мы запускали туда фантомы, но их съедают настолько быстро, что выяснить ничего не удалось.
— Кто съедает?
— Кто угодно: тигры, люди, крокодилы. Там все кушать любят.
— Не надо тратить на это энергию.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
— А как вы определяете, кто есть кто и где?
— Процедура сложная, сэр. Простите, но это вам лучше объяснит мистер Бронсон.
— Если коротко, — начал Сэм, — в неизвестной нам нематериальной субстанции темпорального колодца имеется малое количество физических частиц. Когда матрица человека проходит через субстанцию, она вбирает эти частицы и выкидывается в физический мир в виде призрака или фантома. Массированный замер соотношений позволяет делать выводы, как вы сказали, «кто и где». Нулевой трек смазывает картину, а выход в режим насыщения приблизительно…
— Достаточно, я понял, — быстро прервал его премьер.
Отец Мелехций давно уже собирал коллекцию кретинов и кретинизмов. Сегодня, неотрывно следуя за премьером, он получал большое эстетическое наслаждение. Заметив, что директор подзывает премьер-министра к одному из мониторов, он придвинулся поближе, чтобы не пропустить ни слова.
— Ваше превосходительство, — сказал доктор Глостер, — обратите внимание: тут более подробно показана ситуация в России. Одна из точек — вот она, видите? — появилась недавно, сразу после ликвидации нами русского ходока Никодима.
При этих словах о. Мелехций с надеждой посмотрел на премьера, и его ожидания были вознаграждены:
— Агрессор усиливает нажим! — пробормотал премьер сквозь зубы, сурово глядя на экран и хмуря брови.
— Проблема в том, сэр, что практически одновременно две другие точки погасли.
— Война разгорелась не на шутку, — играя желваками, произнёс премьер. Отец Мелехций тихо радовался: его коллекция пополнялась на глазах.
И тут Джон Макинтош не выдержал.
— Сэр, они вас дурачат! — закричал он. — Ведь это же прошлое, там всё ужебыло, там ничего не может ни прибавиться, ни исчезнуть!
— Разве? — удивился премьер.
— Да, — подтвердил доктор Глостер. — Если говорить овремени, то так оно и есть. Но ведь я уже имел честь доложить вам, что мы имеем дело не со временем. Это что-то другое, вроде перекрёстка идеального и материального миров, к тому же уходящего вглубь.
Премьер-министр ужасно не любил, когда его выставляли дураком. Он надулся:
— В таком случае, что вы мне показываете на своих мониторах? Я думал, тут научная лаборатория, а у вас «идеальный мир»? Мракобесие?
— Сэр, «идеальный» не в смысле религиозных мифов, а как отражение, так сказать… Сэм, да помоги же!
Бронсон, подняв руку, остановил начавшуюся было свару и объяснил:
— Представьте, ваше превосходительство, завод. Производство. Дым, гарь, грохот станков, мастера ругаются с рабочими, проблемы с поставщиками. А рядом с этим существует бухгалтерский учёт, где — то же самое производство, но без дыма, гари, грохота, ругани и проблем. Идеальное отражение в цифрах. Реальная виртуальность!
— И что? — буркнул премьер.
— Обычно только происходящее в реальном мире отражается в мире идеальном, а не наоборот. Произвёл завод лишнюю тонну болтов — бухгалтерия отразила это в отчётах. А что, если бы бухгалтер приписал к отчёту тонну болтов, и они тут же появились бы в натуре?
— Это было бы очень и очень хорошо, — сказал премьер-министр с явно преувеличенным энтузиазмом; так он старался скрыть своё незнание, что такое болты.
— Так вот, мы нашли способ «скрестить» эти миры.
— И с болтами теперь всё будет в порядке?
— Д-да… Надеюсь. А заодно мы получили возможность видеть, как в прошлом передвигаются «ходоки».
Премьер-министр был доволен. Он уже решил, что оставит новое знание в секрете. В нужный момент — о, он всегда тонко чувствует, когда наступает нужный момент! — он это выкатит на оппозицию. Да, он убьёт их одной фразой: мы на перекрёстке материального и идеального миров!
— Это хорошо, — внушительно сказал он. — Думаю, совместными усилиями мы сумеем добиться победы.
— Сэр, вот только трудности с энергией, — влез в его мечты доктор Глостер.
— Это решим.
— Дешевле отправлять одного, но надёжнее двух. Кстати, сэр, интересная загадка: рост фантомов иной, чем тайдеров. Профессор Биркетт в семнадцатом веке был карликом, а полковник Хакет — великаном. Он был выше Биркетта почти вдвое, они специально измеряли. А в реальности почти одинаковые.
— Профессор был выше меня на один дюйм, — пробасил от стены полковник Хакет.
Пока очарованный всем услышанным премьер-министр в сопровождении сотрудников лаборатории бродил по рабочим кабинетам, Джон Макинтош думал свою какую-то думу. И наконец изрёк:
— Нужны подтверждения, сэр.
— В чём дело, Джон? — спросил премьер.
— В том, сэр, что я должен быть бдительным. Пока, кроме слов и этих жужжащих ящиков, нам не предъявили ни одного доказательства, что всё это правда.
— Есть, есть доказательства, — обрадовался доктор Глостер. — Китайские каменные солдаты!
— Это ещё что такое?
— В Китае, под землёй, нашли восемь тысяч каменных солдат, Они как настоящие, а весят по полтонны! И никто не может объяснить, кто и как их сделал. А мы-то знаем, что чем дальше в прошлое, тем больше физических частиц собирает матрица и тем больше будет масса фантома. То есть или он получится громадным, но всё же будет жив, или у него будет огромная плотность, но тогда он, значит, будет мёртв. Эти каменные солдаты — фантомы, отправленные в помощь древнему императору Цинь Шихуану. Правда, они одетые, а наши всегда получаются голыми, но это технически решаемая проблема. Эти китайские солдаты в силу повышенной, из-за дальности времени, плотности так и не ожили. Вот вам и доказательство.
— Доказательство! — фыркнул Джон. — Опять слова!
— А противник этого императора, Чи-ю, получил откуда-то обученных бойцов; у него служили одинаковые, как горошины из стручка, братья, восемьдесят один человек. Легко понять, что, раз эти фантомы были живыми, их отправлял, по одному, один и тот же тайдер из более близкой к тем временам эпохи или при помощи более совершенной техники.
— Кто их отправлял? Когда? — спросил премьер.
— О братьях, служивших у Чи-ю, я вам ничего сказать не могу, из-за отсутствия останков, — ответил доктор Глостер. — А происхождение каменных фантомов очень интересное. Анализ их плотности показывает, что их отправили из Китая в 1960-х годах.
— Я так и думал! — расхохотался Джон Макинтош. — Вы только забыли, дорогой доктор, что до Англо-американской войны, то есть как раз в 1960-х, Китай был наш. И уж кто-кто, а я бы знал, если бы китайцы имели такую технику.