В другой раз говорили об армии. Степан вообще ко всем явлениям общественной жизни подходил с точки зрения их полезности для обороны страны, по каковой, кстати, причине император Павел ему сильно нравился.
— Справедливый, — говорил он об императоре. — Полковники-то наши то казённую еду разворуют, то солдата заставят на себя работать. Мы уж и привыкли; что сделаешь? А теперь — нет, шалишь! — И радостно смеялся.
— А сможешь ты, Степан, за императора жизнью рискнуть? — спросил его однажды Николай.
Степан только улыбнулся и головой закивал, а говорить ничего нe стал; не мог уяснить смысла этого абстрактного вопроса. И лишь когда за три дня до 11 марта Николай рассказал ему о подготовленном уже заговоре, он понял.
Говорят, сколько людей, столько и мнений. Это верно. И мнения эти — по одному и тому же вопросу! — зачастую расходятся в противоположные стороны.
Тайный вдохновитель всего дела, посол Англии, твердил, что император — сумасшедший. Зачинщики заговора: граф Пален, братья Зубовы, генералы Беннигсен и Талызин — говорили, что Павел, сумасшедший он или нет, ведёт Россию к краху.
Николай фон Садов, знакомый с историей будущих двух столетий, напротив, понимал, что к краху Россия покатится без Павла. Он полагал, что если спасти его, то Павел совместно с Наполеоном опрокинет англичан, Россия и Германия получат свой шанс, и Америка потеряет всевластие в мире, пусть оно и станет возможным лишь десятилетия спустя.
Степан думал о солдатах и справедливости.
Николай пришёл домой уже поздним вечером. Он избрал пешую прогулку, чтобы ещё раз обдумать свои приготовления. Двое доверяющих ему солдат взялись вести наблюдение за Михайловским дворцом, чтобы в нужный момент подтвердить остальным, что там происходит неладное. Ещё двое в самих казармах знали, что готовится какое-то выступление и будет посланник от императора. Никто из них не знал, что речь — о заговоре на убийство царя; никто не знал, что от его имени прискачет их бывший фельдфебель Степан, никто из них не знал даже фамилии Садова, а только имя — Николай Викторович.
Он поступил так специально, чтобы слухи не сорвали всего дела. И только теперь, за час до убийства, скомандовал Степану: вперёд! — и назвал пароль на сегодня, который узнал от своих верных людей.
Скакать тому до казарм было не более получаса.
И сам Николай спустя десять минут поскакал следом: если сорвётся у Степана, поднять полк попробует он сам. А не сорвётся — ему выпадет командовать захватом замешанных в заговор негодяев.
Во дворец более полусотни заговорщиков, в большинстве — пьяные после застолья у Талызина, проникли в полночь. До спальни Павла дошли десять человек. После короткого спора с императором один из них ударил его, и завязалась драка с неясным исходом, но тут в спальню вошли вооружённые солдаты; во главе их был унтер-офицер.
— Командуйте, ваше величество! — крикнул он.
— Всех взять! Всех в железа! — исступлённо завизжал император…
Ночь была ужасно длинной, а вот утро для Николая Садова оказалось коротким… При нём Павел Петрович огласил указы — об аресте виновных и о награждении отличившихся… При нём расцеловал пожалованного дворянством Степана… При нём засадили в клетку на колёсах графа Палена и некоторых прочих заговорщиков. А потом произошла бешеная перестрелка на набережной, когда группа подлецов пыталась прорваться к английской яхте. Николай даже не участвовал в ней, у него с собой и пистолета не было…
Шальная пуля в голову, что тут поделаешь.
Екатеринбург, 2010 год
…Открыв глаза, Ник увидел отца, сидящего напротив него с напряжённым взглядом, и улыбнулся. Они находились в той же самой екатеринбургской гостинице, откуда в первый день по приезде в город он «окунулся» в своё приключение.
— Кажется, порядок, — сказал он. — Я спас императора Павла.
— Ага! Так ты, значит, попал в 1801 год! Рассказывай.
— Только сначала закажи пожрать. Голодный — ужас.
Отец вышел на пять минут и вернулся с подносом. Ник с жадностью схватил ложку, впился зубами в хлеб и стал рассказывать. Отец то смеялся, хлопая себя по коленям, то бегал из угла в угол. Его насмешила борьба магистрата и горного ведомства за Ника, его восхитили сделанные им геологические открытия, а также и карьера в Петербурге.
Ник доел суп «Роллтон» из картонной тарелки, перешёл к вермишели того же производства. Рассказа своего он не прервал ни на секунду. Приближалось самое интересное: срыв заговора. Он описывал квартирку, которую снял на Мойке, когда заметил, что отец мрачнеет с каждым его словом.
— Я вот ждал, покаты очнёшься, и думал, — сказал он, прервав Ника. — Даже не зная, в какую эпоху тебя занесёт. Предположим, ты, находясь там , изменишь прошлое, думал я. Но настоящий ты лежишь тут, и, очнувшись, ты один будешь знать, как оно было раньше и как стало теперь. А я?
— Не понял.
— Если, по твоим словам, ты спас императора Павла, все, абсолютно все в мире должны знать, что он не погиб в 1801 году. И я тоже должен был бы знать это. Но я по-прежнему знаю, что он погиб.
Ник, отодвинув недоеденную вермишель, изумлённо воззрился на отца.
— Более того, — продолжал Виктор. — Если бы он не погиб, мы с тобой даже не планировали бы его спасения, — а мы планировали. Помнишь наши варианты? Перехватить солдата Степана до казарм, где его ждала офицерская засада, и провести другой дорогой, чтобы он всё-таки смог поднять полк.
— Но я ещё не рассказывал тебе про Степана!
— А чего рассказывать, об этом во всех учебниках написано,
— В каких учебниках? — страшным шёпотом произнёс Ник. — Ведь это я, я нашёл Степана, подготовил его и послал в казармы Преображенского полка!
— А вот про тебя в учебниках ничего нет.
— Так. Так! — вскочил Ник. — Доставай учебники, я сам разберусь.
— Но мы же их не взяли. Ты сам сказал, как это по-русски… со своим самоваром. Зачем, дескать, брать в Россию учебник русской истории.
— Я сказал? Зря. Мы же не в Россию ехали, а в Итиль-Уральскую республику. Кто знает, какие здесь учебники.
— Какую республику? Ты меня пугаешь, Ник. Мы в Ногайском ханстве!
В журнальном ларьке на первом этаже гостиницы книг по истории не было, только туристические буклеты. Отец и сын Садовы решили искать книжный магазин. Они вышли на улицу; Ник обернулся, окинул взглядом фасад и сказал:
— Это не та гостиница.
— Что?
— Вернее, та, но уж очень неухоженная. Мы, когда приехали, селились в более… так сказать… чистую.
Улица выглядела парадоксально: на общем фоне серых, обшарпанных домов выделялись несколько шикарных, сияющих стеклом офисных зданий и банков с золотыми вывесками у дверей, а среди автомашин весьма затрапезного вида встречались более чем дорогие модели.
— Куда ехать желаем? — подбежал к ним улыбчивый татарин.
— В самый большой книжный магазин.
— Отвезу! В самый большой отвезу! Тысяча таньга.
— У нас нет таньга.
— Трры доллар, господин!
— Поехали.
Учебника они не нашли, был только краткий справочник по истории России, десятилетней давности.
— Никто не покупает, — объяснил продавец. — Никого у нас не интересует история России. Берёте? — И, услышав, что 6epyт, с ходу предложил поменять доллары по выгодному курсу.
Тут же, в пустом магазине, они начали пролистывать справочник. В династическом разделе нашли Павла:
“Павел I (1754-1801), император (1796-1801)».
Далее перечислялись две жены и дети, числом тринадцать душ.
Перелистали до конца, но обстоятельств смерти императора не обнаружили. Были только политические оценки: «Кто знает, как развернулись бы последующие страницы всемирной истории, не будь убит Павел. Быть может, союз Павла с Наполеоном крепко установил бы то мировое политическое равновесие, которое тщетно пытаются достичь и по настоящее время… Наполеон был ошеломлён известием о цареубийстве 11 марта, нарушавшимвсе его планы».