— Масло проверял?
— Да в норме масло!
— Давайте, свечи поменяем.
— А есть?
— Нет, нету…
— Лучше открой заслонку, ему воздуха не хватает…
Если бы дело не происходило в пыльном проулке глухого кооператива, можно было подумать, что диалог происходит в операционной. Саня то и дело подшаманивал зажигание, и минут через сорок это все-таки дало результат, — мотоцикл несколько раз чихнул, раздалось обнадеживающее «тух-тух», и он тут же заглох. Мужиков это словно разбудило, они затопали вокруг мотоцикла энергичнее, и буквально через пару минут чудо произошло, — «Урал» ожил. И не просто ожил, а выдал солидное «топ-топ-топ».
Никакого дыма из глушителей не повалило, а это означало, что… Впрочем, я тогда и не понимала, что это, собственно говоря, означало.
— Ну что? — спросил Митя. — Будем пробовать?
Я неуверенно кивнула. В тот самый момент, когда сердце этого синего монстра забилось, мне в первый раз стало страшно. После всего, что я сегодня от Мити услышала, ехать с ним не хотелось. Тем более, меня очень пугали сидения, — черные резиновые «лягушки» шатко прогибались от малейшего давления на них.
Зато Митя, явно соскучившийся без лихой езды, бесшабашно вскочил в седло, развернулся в узком проходе и газовал, что есть силы накручивая рукоять.
Мотоцикл устрашающе выл.
— Садись! — крикнул Митя.
Лучше бы я этого не делала. Но, как говорится, «хорошая мысля приходит опосля».
Я решительно прыгнула назад и сразу же ухватилась за резиновое кольцо «лягушки».
И вовремя: Митя настолько резко открутил ручку газа, что в следующий момент я чуть не слетела назад. В последующие секунды я поняла, что значит находиться на спине взбесившейся лошади, — Митя ездил, игнорируя все законы физики. Это напоминало тренажер для родео. Сиденье валилось то вперед, то назад, резиновое кольцо растягивалось, норовя лопнуть, а я молилась, чтобы эта поездка закончилась для меня благополучно. Порыскав по кооперативу и чуть не врезавшись в какой-то автомобиль, Митя резво вырулил к воротам и, словно взбесившийся от нашествия паутов сивка, вырвался, наконец, на свободу. Как-то странно повиливая, то и дело дергая мотоцикл, он понесся по дороге, обгоняя машины. Мне стало совсем плохо от одной мысли о том, что мы сейчас нарвемся на гаишников, а документов на мотоцикл у нас не было, как не было и шлемов. Площадка техосмотра располагалась рядом, и гаишников здесь было много.
— Поворачивай! — заорала я Мите что было мочи, стараясь перекричать рев двигателя.
Как ни странно, он меня послушал, видать, самому не хотелось связываться с «продавцами полосатых палочек». Все так же рыская из стороны в сторону и дергая мотоцикл, он вернулся в гараж. Я покорно болталась сзади.
Не могу описать состояние тихой радости, которое охватило меня в тот самый момент, когда мы остановились, и Митя заглушил мотор. Очень осторожно я слезла с мотоцикла, понимая, что в юбке мне не ходить недель пять, не меньше, — я до черноты отбила ноги о сиденье и коляску. Трясущимися руками я вытащила сигарету, закурила.
— Ты что, всегда так водишь? — спросила я Митю.
— А что, движок-то проверить надо, — он ухмылялся.
Я сделала несколько глубоких затяжек, стараясь хоть немного успокоиться. Он напугал меня до смерти, и, кажется, даже не понял этого. Он радовался, как ребенок.
— Ну и как впечатление? — спросила я его, стараясь не смотреть в глаза. А то бы он там такое прочитал…
— Да ничего. Приемистый…
Это я смогла понять и без него.
— Ну, так что — брать его?
Митя наслаждался моментом.
— Ну, вилку у него закусывает, к тому же она течет, и амортизаторы… Сальники менять придется… Нет, подожди немного, может, что-нибудь получше предложат, — по-моему, ему просто понравилось выбирать мотоциклы, и он хотел продлить удовольствие. Ну уж, дудки!
Хозяину мотоцикла я сказала, что подумаю, взяла у него номер телефона и распрощалась.
Вечером ко мне приехал Алексей и поставил меня перед фактом, — я свободен, поехали, буду учить водить. Но водить я на этот раз не смогла. От одного звука работающего ураловского двигателя у меня начинали трястись руки, и «Соло», словно пьяный, начинал вилять по асфальту.
— Что-то с тобой сегодня не так, — сразу заметил Алексей.
Я рассказала о том, как «выбирала» мотоцикл.
— Говоришь, движок у него приемистый? — переспросил Алексей.
Я кивнула.
— Тогда брать надо, чего мяться-то. Сальники поменять — минутное дело. Не дымит?
— Вроде, нет.
— Тогда берем?
Я пожала плечами, вздохнула.
— Берем. А как его переписывают? Его же гнать в ГИБДД надо. У меня прав нет, у хозяина тоже.
— Я помогу, не проблема. Звони этому мужику, скажи — в следующую субботу перепишем. Договорись там, да не торопись, может, цену сбить сможешь.
А потом мы купили мотоцикл. Это была настоящая эпопея: я в шесть утра поехала в ГИБДД, занимать очередь на сверку номеров, и мне пришлось долго объяснять довольно дружелюбно настроенным мужикам, почему я занимаю очередь, но машины у меня нет. Алексей вместе с хозяевами гнал мотоцикл и опоздал, потому что мотоцикл заглох в километре от управления ГИБДД и заводиться не желал, а потом мы бегали, заполняя бумаги, а бумаг было очень много, и все они почему-то не помещались в обеих руках, и я их постоянно путала. Наконец, после снятия с учета и оформления справки мы судорожно рассчитывались с тещей режиссера, стоя между дверями управления. А когда, под вечер, измотанные беготней, мы вдвоем с Алексеем поехали ставить мотоцикл в Митин гараж, двигатель вдруг задымился.
— Он просто грязный и перегрелся, масло обгорает, нужно карбюраторы регулировать, — спокойно объяснил мне Алексей.
Так я стала владелицей жуткого, огромного синего чудища. От бывших хозяев мне достался комплект ключей и засаленная инструкция по эксплуатации, которую Алексей посоветовал мне проштудировать. А еще мне в наследство достался неработающий поворотник и неотрегулированные карбюраторы. И что делать со всем этим, я понятия не имела.