Потом Вовчик отогнал от стены каких-то бродяг, и они с Арсением, кое-как устроившись, поспали несколько часов. А утром, когда открылась дверь, в камере началась суматоха. Арсений еле-еле нашёл свои туфли, и милиционер-охранник ткнул в него дубинкой:
-- Выноси парашу.
-- Нет! -- вдруг рявкнул Тит и, указав на вьетнамцев, добавил: -- Ты и ты.
Милиционер спорить не стал, и вьетнамцы понесли куда-то кастрюлю, на которой просидели всю ночь.
А потом Тит сказал Арсению:
-- Тебе помогут, но ты и сам себе помогай.
Арсений не понял этой фразы. Смысл её прояснился несколько позже.
2.19.
Перед кабинетом следователя охранник снял с руки Арсения наручник и, открыв двери, пропустил его вперёд.
В кабинете, за стоящими друг напротив друга столами, сидели следователь и уже знакомый Арсению старший оперуполномоченный.
-- Присаживайся, -- сказал оперуполномоченный Арсению, обращаясь к нему на "ты", как к старому знакомому.
Арсений присел на стул и сказал:
-- Если будете бить, я покончу с собой тут же, у вас в кабинете.
Следователь и опер переглянулись, и следователь спросил:
-- А почему мы должны вас бить?
Арсений замялся, не зная, что ответить.
-- Может, чувствуете за собой что-то такое, за что вас можно бить? Так поделитесь с нами.
Арсений снова промолчал.
-- Не надо равнять всех по себе, -- сказал опер и засмеялся.
Следователь тоже засмеялся, и Арсений почему-то решил, что они говорят правду: никто не собирался его бить.
-- За что меня арестовали? -- осмелев, продолжал он.
-- Ну что же ты, никак не можешь успокоиться? -- спросил опер. -- Разослали мы ориентировку по всей республике. Что ты ещё от нас хочешь? Интерпол подключить мы не можем.
И опер показал Арсению листок с текстом и фотографиями. Листок был озаглавлен: "Разыскиваются". А фотографии были такого качества, что Арсений не узнал ни жену, ни дочь.
"Кто тогда их узнает?" -- подумал он.
-- Ох, -- вздохнул следователь и, переходя на "ты", добавил: -- Настоящих преступников из-за тебя ловить некогда. Вот, подпиши, что будешь правду говорить.
Он протянул Арсению ручку и предупредил:
-- Да не вздумай врать: тебя сейчас на любой мелочи ловить будут. Лучше говори, что не помнишь.
"С чего это он такой добрый? -- подумал Арсений. -- Наверняка пакость какую-то готовит".
Но следователь никакой пакости не готовил. Или пока не готовил.
-- Сейчас Коля поедет к тебе обыск делать, -- сказал он. -- Постановление я выписал, и прокурор уже звонил: ордер готов.
При этом он многозначительно посмотрел на Арсения и, немного помолчав, продолжил:
-- Если есть в квартире что-то запрещённое, лучше сразу пиши добровольную выдачу.
-- Ничего у меня нет, -- мрачно ответил Арсений.
Он представил себе, какое развлечение будет у соседей, и, расстроившись ещё и по этому поводу, опустил голову.
"Хорошо, что про машину пока молчат", -- подумал он. Там, в КамАЗе, в тайнике под печкой, лежала ручная граната РГ-5 -- подарок Филиппенко. "Береги её, -- говорил тогда Гена. -- Это твой последний козырь в колоде".
"Если найдут, -- мелькнула у Арсения мысль, -- пять лет обеспечено. Эх, и почему я раньше про неё не вспомнил?"
-- Ищите, ничего у меня нет, -- повторил ещё раз Арсений.
Опер пожал плечами и вышел, а следователь начал писать протокол допроса. Он задавал всё те же бессмысленные, на взгляд Арсения, вопросы и машинально записывал ответы, не вдаваясь, казалось, в их смысл.
-- За что меня держат? -- снова, выбрав удобный момент, спросил Арсений.
Следователь угостил его сигаретой и закурил сам.
-- Во-первых, никто тебя не держит -- ты сам сидишь на стуле. А во-вторых, как будто ты не знаешь, -- лениво произнёс, наконец, он и уточнил: -- Если что-нибудь найдут -- будешь содержаться под стражей, как обвиняемый. Если ничего не найдут, я тебя отпущу. Мне на свою задницу приключений не надо. Если твой "крестник" хочет, пусть он сам тебя закрывает.
И добавил, ни к кому не обращаясь:
-- Привыкли чужими руками жар загребать.
А потом вдруг попросил Арсения:
-- Только ты никаких фокусов тут не выкидывай. Покончу с собой, в кабинете... Да на фиг ты мне сдался: что с тебя возьмёшь?
Он говорил искренне, и Арсений понял, что никто здесь против него не настроен. Скорее настроены против прокурора. Это было немного непонятно, но, тем не менее, приятно.
Потом он подписал протоколы, внимательно прочитав их. В бумагах значилось, что по протесту прокурора отменено предыдущее постановление об отказе и вновь возбуждено уголовное дело по статье 101 УК РБ -- умышленное убийство.