10.41
Налево… В темпе вальса… Эскалатор… Левый вираж… Ещё эскалатор… Два мента у выхода… Один мазнул по мне взглядом, отвернулся… Я на улице… Вокзал? Слева, оказывается… Левый вираж под девяносто… Толпа народу… Ментов – аж пятеро! Нагло пру прямо на них! Расступаются!!! Неужто за здешнего приняли?!! Крыльцо внуковских аэроэкспрессов… Впереди – семейка из четырёх человек с детишками и ещё большим количеством багажа… Плетутся еле-еле… Умудряюсь на такой скорости просочиться между мамашей и стеной здания вокзала… Впрочем, недостаточно аккуратно – я всё же цепляю эту тётю краешком «раненой» сумки… Ручка на плече трещит, но выдерживает… Вдогонку – многоэтажные матюки… Некогда! Левый вираж… Вход в вокзал… Правый вираж… Огромный зал… В окнах вижу свой поезд, одиноко стоящий под крышей на четвёртом пути… Табло возле него уже не горит –
10.48!
Дверь выхода на перрон закрыта и опечатана бумажкой! «Антитеррористы», блин… Правый вираж… Ещё одна дверь на перрон… Закрыта и опечатана… Проскакиваю весь следующий зал… Поезд стоит… Ещё одна дверь на перрон… Закрыта и опечатана… Да как же они тут к этим поездам-то выходят?!! Торцевая дверь в конце зала открыта… Выскакиваю… Слева – с десяток «непокрытых» путей, справа – проём «под крышу»!!! Тётка-проводница предпоследнего тринадцатого вагона уже собирается закрыть дверь, но я кричу ей: «У меня билет в третий вагон, дайте сесть пока к вам!» Открывает обратно – сдёргиваю с плеча и закидываю в тамбур сначала одну свою сумку, потом вторую, и наконец-то влетаю туда сам!
Спасибо огромное!
Я открыл переход в другой вагон, закинул оба баула в соседний тамбур и, только захлопнул за собою дверь, как стенка тамбура качнулась…
10.50!
Я ни разу в своей жизни не опоздал на поезд!
В этот самый момент вдруг раздался телефонный звонок: добрый и ласковый Игорёк Кичигин участливо интересовался, успел ли я сесть в паровозик? Грохот тамбура помешал мне поговорить с ним по душам – я снова впрягся в обе своих сумки и пошёл искать свой третий вагон.
12-й: «Мужчина, Вы куда?» – «В третий…»
11-й: «Мужчина, Вы куда?» – «В третий…»
10-й: «Мужчина…»
Девятый, восьмой, се… Щаз! Ресторан! Грохочущие на стыках тамбуры, забитые народом проходы, бедная моя сумочка с пледами, цеплявшаяся своими углами абсолютно за всё… Вся выпитая ночью водочка давно вытекла из меня наружу – из рубахи уже можно было выжать полведра воды… Седьмой, шестой, «Мужчина, Вы куда?», пятый, четвёртый, неужели?!!
Отдав билет «своей» проводнице, я вполз в купе и наконец-то засунул свои многострадальные сумки под полку. Переоделся. Отдышался. Соседкой по купе у меня оказалась пожилая женщина-москвичка, ехавшая к своей подруге в Одессу. Она тут же прониклась всеми моими страданиями и предложила по чайку. Я достал кулёк алма-атинских конфет и стал угощать и её, и молоденькую девчонку-проводницу. Хороший чай вернул меня к жизни на примерно девяностом километре от Москвы…
Естественно, что я так и не успел ни взять каких-то продуктов в дорогу, ни прикупить украинских денег. Пока поезд шёл по России, никто на перронах ничем не торговал. Только бабушка-москвичка потчевала меня яблоками со своей одинцовской дачи, да домашними котлетами. Цивилизация началась только в Конотопе, добрые жители которого, подождав, пока мы пройдём пограндосмотр, обменяли рубли на гривны, дёшево и вкусно накормили варениками, ледяной минералкой, и даже продали прямо в поезде карточку пополнения баланса украинского оператора сотовой связи, SIM-карту которого, помня о моих мытарствах с роумингом, дал мне на время для поездки на Украину Антон.
В открытом всем ветрам окошке нашего вагона как-то незаметно прошелестела яркозвёздная южная ночь. В шесть утра состав тормознул на минутку у кировоградского перрона. Несчастной моей «однорукой» сумочке оставалось каких-то пятнадцать минут путешествия на местном троллейбусе, и она его всё-таки выдержала! Начинался знойный тридцатипятиградусный южноукраинский день…
Конец