Серия предварительных тестов прошла успешно. Управляющая система вела себя так, словно ничего не случилось, но Логинов чувствовал, что это не так. Ему трудно было объяснить, что, собственно, ему не нравится в поведении машины. Все, что он ощущал, оставалось на грани интуиции. Чуть медленнее проходили команды, запаздывали ответы, стандартные фразы ответов не всегда соответствовали эталонам, заложенным в память машины…
Выглядело это так, словно внутрь компьютерной системы корабля проник какой-то вирус… Логинов так бы и подумал, если бы не знал, что это невозможно. Блоки памяти этой машины были отлиты на Земле, изменить их структуру было попросту невозможно.
Компьютер «Глэдис» можно было уничтожить, разрушив кристалл размером с тумбочку, находившийся в одной из колонн, поддерживавших пульт, но его нельзя было частично изменить и невозможно было добавить новые команды в память, управлявшую механизмами корабля.
Кто же, в таком случае, закрыл входной люк? И кто, пока их здесь не было, его открыл, нарушив основные системы зашиты? И кто, наконец, создал эту чертову голограмму, назвавшуюся Инфом?
Ответы на эти вопросы ему придется найти, но сейчас на это не было времени. Пока что Логинова устраивало то, что машина безоговорочно выполняла его простейшие команды. Люк вновь открылся, и в баках оказалось достаточно топлива. Пора было собрать на борту корабля всю команду и вместе решать, что делать дальше в этой непростой ситуации.
ГЛАВА 37
После того как на борт поднялись Перлис и Бекетов, Логинов усадил капитана за решение задачи, от которой в данный момент зависела их безопасность.
Прежде чем покинуть космодром, необходимо было рассчитать безопасную высоту подъема, чтобы локаторы стоявшего в десяти километрах арктурианского крейсера не обнаружили яхту.
Остальные члены команды занялись доскональной проверкой всех систем корабля и приведением его в пригодный для полета вид. Логинов надеялся, что картина, которую они обнаружат в собственных каютах, не выбьет их из рабочей колеи слишком надолго.
Космодром вокруг них по-прежнему был пуст, и Логинову это не нравилось. Необходимо было увести отсюда корабль как можно быстрее, но прежде нужно заправить баки до самого верха. Неизвестно, когда им еще представится возможность найти топливо. Здесь же оно имелось в избытке. Космодром производил странное впечатление — казалось, весь обслуживающий персонал покинул его час назад и в любую минуту мог вернуться к своим обязанностям.
Заправкой занялся Абасов. Под прикрытием корабельных лазерных пушек, место за турелью которых заняла Перлис, он благополучно добрался до транспортного ангара и подогнал к кораблю заправщик с полными баками.
Заправка заняла полчаса, и во время этой процедуры восстановилась наконец связь. Но сколько Логинов ни старался, он так и не смог связаться с Маквисом. Не отвечал на вызовы даже его личный датчик. Человек словно сквозь землю провалился.
Поиски Маквиса решили провести в городе, после того как корабль удастся перегнать в безопасное место. Логинов не собирался немедленно стартовать, на Таире им нужно было завершить еще кое-какие дела.
Прежде всего он хотел выяснить, кто направлял ночных визитеров, пытавшихся прошлой ночью уничтожить всю его команду. Хотя его собственная встреча с арктурианином окончилась благополучно и даже помогла получить довольно интересную информацию, с которой еще предстояло разбираться, Артем решил, что нельзя оставлять без последствий подобное происшествие.
В его руках оказалось сразу несколько нитей, ведущих к целому клубку запутанных, противоречивых фактов. Не вызывало сомнений, что местная администрация каким-то образом сотрудничала с арктурианами. И те и другие, похоже, были заинтересованы в том, чтобы земляне как можно скорее покинула планету. Почему — неясно, особенно в отношении арктуриан. По логике, им бы надо было этому препятствовать изо всех сил, или У них имелись свои виды на Логинова и его людей?
Если бы не исчезновение Маквиса, Логинов немедленно отдал бы приказ стартовать к Земле. Но существовало незыблемое правило космических десантников: своих бросать нельзя, только если твердо уверен в гибели товарища.