— Давайте начнем наш анализ событий с периода более раннего, с того самого момента, когда, как мне кажется, и была заложена основа того, что произошло сегодня. Я хотел бы вернуться к вашему докладу на совете обороны об испытании, — гнул свое Грумед.
— Вы наверняка знакомы с моим докладом. Там есть что-то неясное?
— Конечно. Вот, например, вы говорите о том, что транспортировка каких-либо предметов или субъектов за ТМ-барьер невозможна. Каким же образом вам самому удалось через него пройти?
— В физическом плане я там не был. Транспортировалось лишь мое сознание.
— И, следовательно, вы утверждаете, что никакое воздействие на ТМ-мир невозможно?
«Уже и название придумали», — устало, без всякого раздражения подумал Мартисон.
— Возможен лишь взаимный обмен информацией, в том случае, если вы, конечно, сумеете заинтересовать в подобном обмене противоположную сторону.
— Оставим пока информацию. Как вы объясните собственное исчезновение из камеры транспортировки в момент броска?
Мартисон похолодел. Однако ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Хорошо. Тогда посмотрим небольшой фильм.
Грумед нажал на панели своего стола какую-то кнопку, и сразу же перед ними возникло четкое цветное голографическое изображение транспортировочной камеры. Мартисон стоял посреди круглой стальной площадки, стиснув руки и словно стараясь стать незаметнее. Часы на стенде показывали восемь пятнадцать — точное время начала второй фазы эксперимента. Затем что-то щелкнуло в аппаратуре. Какое-то время, кроме вихря помех, ничего не было видно. Но почти сразу же четкость восстановилась. Прямо перед ними в воздухе на долю мгновения застыл его собственный костюм. Пиджак, рубашка, галстук, туфли и даже часы существовали теперь в пространстве без своего хозяина.
Лишь через секунду все это рухнуло на пол беспорядочной грудой. И почти сразу же съемочная камера отключилась.
— Что вы на это скажете?
— Прежде чем устанавливать у меня в институте подобную аппаратуру, вы обязаны были зарегистрировать ее и получить мое согласие. Эта съемка незаконна и, следовательно, не может быть использована как доказательство на судебном процессе.
— Никакого процесса и не будет. После начала захвата здесь объявят военное положение. Его законы предоставят в мое распоряжение особые полномочия. Будьте уверены, я сумею ими воспользоваться. Если, конечно, мы не договоримся о сотрудничестве. Подумайте об этом на досуге.
ГЛАВА 16
Знакомый голос шептал в голове Мартисона неуловимо странные слова… Профессор лежал на тюремной койке в одиночной камере. Время в одиночке тянется бесконечно. Явь плавно переходит в сон, переливается обратно… Где-то на грани сна и яви возник этот шепот, похожий на шелест трав.
Несколько минут он пытался вспомнить хотя бы одно слово, но ничего не осталось в памяти, кроме самого звука. Впрочем, и звука никакого не было. Шелестели в сознании тени каких-то слов и уходили без следа, не в силах пробиться на грань понимания.
— Лила? — спросил он просто так, на всякий случай, потому что сам звук этого имени был ему приятен.
И шепот ответил:
— Наконец-то ты вспомнил, как меня зовут…
— Я не забывал о тебе. Я хотел прорваться через барьер еще раз, но ничего не вышло.
— Я знаю. Теперь, когда ты назвал мое имя, я могу с тобой хотя бы говорить.
— Хорошо. Поговори со мной, пока я сплю.
— Ты не спишь.
— В самом деле? — Он встал и прошелся по камере. Четыре шага от двери до стены с зарешеченным окном — четыре шага туда, четыре шага обратно. — Ты все еще слышишь меня, Лила?
— Я слышу. Каждый раз, когда ты вслух назовешь мое имя, мы сможем разговаривать.
— Ты можешь видеть меня?
— Нет. Я даже не знаю, в каком месте ты находишься. Но преподобному известно все, что с тобой произошло, и случайно я узнала, что человек, которого зовут Грумед, хочет тебя убить. Тогда я постаралась пробиться к тебе хотя бы во сне, и, наконец, ты ответил…
— Убить? Зачем ему меня убивать?
— Ты можешь помешать захвату. Машина, которую ты сделал, позволяет вступать с нами в контакт, и они этого очень боятся.
— Но при чем здесь Грумед? Разве он имеет отношение к захвату?
— Он ваш враг. Ты не знал этого?
— Грумед должен был бороться с захватом… А ты не ошибаешься?
— Преподобный никогда не ошибается. Я слышала, как Грумед разговаривает с ракшасами, они разрушают один из ваших миров, находящийся в другом месте. Не помню, как он назывался.