За поворотом их ждала Джерези. Этот тоннель не освещался, и у всех зажглись налобные фонари. Когда все собрались, она подняла над коммуникатором на руке небольшую голограмму.
– Смотрите, мы подошли вот к этой зоне. Видите, она вся изрыта ходами. За ней начинается очищенное место непосредственно под черным кораблем и вокруг него. В этот зал входят всего три больших тоннеля: один из большого кругового; второй – из малого круга; и третий – из тоннеля, который мы только миновали. Зато малых тоннелей – сами видите. Это значит, здесь сможет пройти только пехота. И встречать её будет такая же пехота. Нас никто не преследует. Это значит, что нас не посчитали опасными и впереди уже ждут.
Мы не полезем прямо сейчас в лапы наемников. Подождем атакующую пехоту и, когда они завяжут бой в малых ходах, первыми войдем в зал под кораблем.
Она посмотрела на гронца:
– Глемас, ты ничего не чувствуешь?
Тот задумчиво ответил:
– Значит, ты тоже? Кротов?
– Да! Я же говорила! Я знала! Живой!
– Да, что вы такое чувствуете?! – Алгала схватила Гронберга за руку и повернула к себе. – Выкладывай!
– Я уже некоторое время чувствую присутствие Сергея, – ответила вместо него Джерези. – Не смотрите на меня так, принцесса. Я в здравом уме.
– У меня такое же чувство. Не знаю, как это происходит, но ощущение такое, что он где–то рядом. Вот–вот выйдет из-за поворота.
Принцесса, не зная, что сказать, переводила взгляд с одного на другого.
– А он, этот землянин – он вообще человек?
– Конечно человек, – опередил Джерези Глемас. – Я проверял, медмашину он проходил, ну и нифлянец его нюхал.
– Если нифлянец, то да. Их не обманешь.
– Глемас, это что, про зеленокожего? Ты же сказал, что не знаешь, зачем он там сидел.
Их диалог прервал разведчик:
– Вы слышите?
– Да. Похоже, добрались до тоннеля.
Оттуда, где они так удачно проскочили, все явственнее звучали звуки разгорающегося боя.
****
Все шло так, как он и планировал. Погибающие огневые точки не только выкашивали живую силу и технику противника, но создавали атмосферу полноценной обороны. Если бы запустить имперцев вглубь тоннелей вообще без сопротивления, они бы явно что–то заподозрили и не гнали столько резервов вниз. А сейчас по его расчетам выходило, что и на поверхность им надо высаживать дополнительные силы.
Глехир улыбнулся – Совершенный будет доволен. Бронтиусу не хватало присутствия бога. Очень хотелось вновь окунуться в нирвану космоса, почувствовать себя равным богам. Иногда ему казалось, что он слышит шепот Совершенного, но это были обрывки каких–то снов и воспоминаний, и он списал все на нервное напряжение боя и воздействие этого ледяного подземелья. Люди не должны жить здесь, они не черви. Людям нужен простор.
Бронтиус встряхнулся: «Не о том думаю. Наступает решающий момент, пехота имперцев вот–вот пробьется к главному залу под кораблем. Тяжелую технику использовать тут они не станут, действовать будут только солдаты со стрелковым оружием».
Он осмотрел разложенное перед ним оружие: игольник – обычный армейский; четыре кассеты гранат; вибронож в пошорканых автоматических ножнах – этот клинок у него с лейтенантских времен, с выпуска из академии; два бластера – в рукопашной обязательно пригодятся; покрутил в руках парализатор и закрепил на броне – тоже пригодится. Остальное: контейнер с паутиной, пульверизатор с нейтрализатором для неё, химический фонарь и еще кое–какие мелочи столкнул со стола на пол – ни к чему, не пригодятся. Взял, покрутил – осматривая – боевой шлем, зачем–то протер самоочищающийся щиток и поставил обратно на стол.
Ну, все, готов. Осталось ждать. Битва шла к финалу по его планам. С чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы, он замер, поглядывая на постоянно меняющуюся голограмму. Скоро.
Бронтиус давно решил, что умрет в бою, не дожидаясь, когда сработают мины. Выставленный таймер подорвет их в определенное время и без его помощи. А он в последний раз почувствует опьянение боя. Ведь чем–то это чувство было сродни тому, что давал почувствовать при общении Совершенный.