– Да ты идиот, я видела, как он только что опустился из корабля. И я чувствую, что он жив!
У Глемаса и самого было точно такое ощущение. Ему казалось, что Кротов сейчас поднимется и улыбнется своей простецкой улыбкой.
На мгновение ему показалось, что землянин шевельнулся. Нет, это действительно так! Кротов приподнял голову, посмотрел по сторонам и приподнялся. Опершись на руки, он сидел посреди боя и с любопытством осматривался по сторонам.
– Сергей! – закричала Джерези и, придерживая игольник, выпрыгнула в зал. Хорошо в бронике компенсаторы, а то с такой высоты можно и ноги переломать, машинально отметил гронец. Рациональный ум МРОБовца никак не мог принять то, что он сейчас видел. Ни один человек не сможет жить в разряженной атмосфере Тарна. Пока эта информация укладывалась в голове, тело уже повторяло головокружительный прыжок Джерези. После прыжка он не удержался и упал. Подскочив, Глемас прислушался – что–то изменилось в мелодии битвы. Взрывов и выстрелов стало меньше, и они все продолжали идти на убыль.
Нагоняя убежавшую вперед Джерези, гронец никак не мог сообразить, что произошло. Расталкивая постепенно замедлявшихся пехотинцев, девушка рвалась вперед. Заметив выскочившую из-за спин фигуру в бронекостюме наемника, солдаты вскидывали игольники. Заметив это, Глемас включил мегафон броника и с такой яростью заорал на них, чтобы не вздумали стрелять, что те сразу подчинились. Черный бронекостюм с эмблемой известного министерства отрезвлял желавших послать кричавшего подальше. У одного такого Глемас, пробегая, просто вырвал игольник и, не глядя, выбросил.
Когда он догнал Горман, все вообще стихло. Солдаты, минуту назад горевшие схваткой, останавливались и, переминаясь с ноги на ногу, недоуменно посматривали друг на друга. Появились первые живые наемники. И раненные, и здоровые, они роняли свое оружие и словно не держали ноги садились прямо на лед. В их глазах светилось неподдельное удивление, точно они только что проснулись.
Не верилось, что те же люди только что были готовы рвать противника на части голыми руками. Офицеры космической пехоты, приходя в себя, начали отдавать приказы. Не сопротивляющихся наемников пытались поднять и построить в колонны. Однако те, как слабоумные, только непонимающе глядели на имперцев и не слушали никаких команд.
Растолкав собравшихся вокруг Кротова солдат, Джерези упала на колени и схватила его за шею.
– Сергей, что с тобой?
Тот молчал, не делая попыток ни обнять, ни оттолкнуть её. Похоже, он тоже не понимал, что происходит. Джерези вдруг вскочила и, подбежав к мертвому солдату, сняла с него шлем. Вернувшись к Кротову, она стала одевать бронешлем на голову землянина. Тот улыбался и убирал голову, не желая прятать её в эту штуку.
– Сергей, Сергей, – она начала уговаривать его как ребенка. – Надо одеть, а то умрешь.
Глемас понял, что надо брать дело в свои руки, иначе этот шизофренический бред поглотит и его. Увидев офицера с планшетом, он подозвал его к себе и приказал набрать шифр и отправить срочное сообщение по командирской связи.
– А что это? – поинтересовался офицер, набирая комбинацию цифр и букв. В ответ МРОБовец так посмотрел на него, что у того пропала всякая охота спрашивать.
Глемас знал – через каких–нибудь полчаса все командование операцией в этом зале перейдет под юрисдикцию Министерства. Пока можно заняться Кротовым.
Джерези все–таки одела на него шлем. Увидев присевшего рядом гронца, она попросила его:
– Ему надо броник. Найди, пожалуйста, и давай уведем его отсюда.
Землянин вдруг вскочил и, схватив за плечи Джерези, заглянул ей в лицо.
– Рези! Это ты?!
Такая же метаморфоза произошла с наемниками. Не обращая внимания на грозные окрики имперцев, они вскочили и уставились на Кротова.
– Совершенный! – прокатилось по их рядам.
****
Как только Сергей первый раз вдохнул, он мгновенно все вспомнил: Земля, Афганистан, драки, мать и потом Глемас, Джерези, Шерхам, космос – калейдоскоп провернулся в доли секунды. Светящиеся нити, которые он только что оторвал от себя, в один миг выросли вновь, соединив его со светлячками, ждущими его слова. Надо просто отпустить их, понял он. Осторожно и нежно он выпустил из рук светящиеся поводки и мысленно сказал им: "Прощайте, вы свободны".