В небольшом – всего на три места – зале, для землянина уже была приготовлена капсула. Когда его уложили и закрыли крышку, Глемаса попросили выйти, но он, оглядевшись – в соседних капсулах лежали люди – вежливо, но твердо сообщил, что останется здесь. Зная, что с представителем министерства спорить себе дороже, медик со знаком капитана на груди, лишь приказал принести для него еще одно кресло и ушел.
Глемас уже больше суток был без сна. Аптечка бронекостюма поддерживала организм в тонусе, но здоровье все равно не бесконечно. Сидя в углу, он задремал.
Кротову снилась Джерези. Они опять были вдвоем абсолютно голые. Только в этот раз почему–то на берегу речки. Это же та полянка на берегу, где он всегда варил чай на рыбалке. Мы на земле, понял он и счастливо заулыбался. Самая добрая, самая милая моя девочка...
В соседней капсуле лежала девушка. Её сон явно отличался от сна землянина. Ей привиделась та ужасная женщина, которая утром прострелила ногу медику наемников. В свете всех сегодняшних убийств она казалась Сание олицетворением зла.
И совсем ничего не снилось Гронбергу. Ему просто показалось, что он только прикрыл глаза и тут же открыл их.
Его разбудили медики в черных брониках.
– Вставайте, Глемас. Эвакуируемся на корабль.
Не обращая внимания на недовольные высказывания пехотных врачей, капсулу с Кротовым перевели на автономное питание, загрузили на транспортную тележку и в сопровождении спецназовцев из семнадцатого батальона отправили к лифту. Глемас ехал следом в транспортере спецназа.
****
– Идемте, Глемас, ваш подопечный скоро проснется, – заместитель министра по оперативной работе – тот самый круглоголовый крепыш, который в составе тройки допрашивал Кротова – не оглядываясь, пошел вперед. В составе группы, следующей за ним, были и два других члена той комиссии. Начальник тактического отдела и зеленокожий нифлянец. Какая у инопланетника официальная должность, Глемас так и не узнал. Кроме них было трое медиков и двое "патологоанатомов". Понятно, что теперь каждое слово землянина будет анализироваться.
"Я–то для чего теперь здесь?" – раздраженно подумал гронец. Он не хотел идти. Хотелось увидеть Сергея, но было страшно, что там, в капсуле уже совсем не он. У Гронберга в глазах все еще стояло зрелище, когда землянин, сидя на льду, спокойно улыбался, совершенно игнорируя разряженную атмосферу и почти космический холод Тарна.
В отдельной стерильно белой каюте ждали еще двое медиков. Один из них сразу подошел к медику из комиссии, у которого был полковничий знак на груди. Быстро и негромко доложил, пересыпая речь медицинскими терминами. Полковник одобрительно кивнул и в свою очередь доложил круглоголовому начальнику:
– Все в норме, можно будить.
– Давайте, – кивнул замминистра.
Крышка капсулы медленно пошла вверх. Все замерли. Кротов открыл глаза. Заулыбался, потянулся и повернулся набок. Его глаза встретились с изучающими глазами МРОБовцев. Улыбка мгновенно слетела с лица землянина. Он скатился с кушетки и, прикрыв руками мужское достоинство, удивленно уставился на вошедших.
– Какого черта! – он заметил Гронберга: – Глемас, что тут происходит?
– А вы ничего не помните? – вкрадчиво спросил главный медик. Сергей хотел ответить, но вдруг сел на кушетку и даже забыл про стыдливость. По глазам было видно – он что–то вспомнил.
– Твою медь! – выругался он. – Конечно! Блин, я все помню!
– Дайте же мне одеться, – снова прикрывшись, чуть не закричал он. – Вам тут стриптиз что–ли?
Потом без всякого перехода опять обратился к гронцу:
– Глемас, где Джерези? Я видел её!
– Сергей, я все расскажу, успокойся, – шагнул вперед гронец. В голове билась радостная мысль: "Это он, это Кротов!"
Принесли два комплекта формы – новенькую черную парадку МРОБ и родную выцветшую гимнастерку.
– Может, вы наденете новую форму?
– Нет, простите меня, я пока похожу в своей.
Глемас заметил, что Сергей перестал теряться в присутствии высоких чинов. Постоянное общение с такими особами сделало свое дело. Кротов оделся и замер в ожидании дальнейших вопросов.