– Он просит сильный алкоголь, говорит, у них им лечат.
Видимо, опытный Глемас не раз встречался с таким лечением.
– Садись Сергей, сейчас все организуем.
– Только не вашу дрянь, дай что–нибудь такое – чтобы сразу по мозгам.
Через несколько минут в каюту вкатили столик. Посредине, между различных закусок, стояла банка с уже знакомой Сергею этикеткой.
– Я же просил покрепче, – вздохнул Кротов.
– Сергей, это самое крепкое.
Стоявший в стороне, юноша–медик вдруг сказал:
– Я понял, что он хочет. Сейчас принесу.
Вернувшись, парень поставил на столик небольшую – граммов на сто – баночку с прозрачной жидкостью. Кротов понюхал и, не говоря не слова, вылил половину банки в свой стаканчик. Потом посмотрел на Глемаса:
– Будешь?
Тот отрицательно замотал головой.
– Ну, как знаешь. За Джерези! Пусть земля будет ей пухом.
Кротов одним глотком выпил и, не дыша, потянулся за банкой с живой этикеткой. Схватив, он, прямо из бокового носика сделал несколько глотков. Потом крякнул и сел. На его глазах выступили слезы. Молча посидел. Вылил из баночки остатки жидкости в свой стакан. Под изумленными взглядами присутствующих повторил свой трюк.
Проснулся Сергей опять в капсуле медмашины. Ощущение здорового, требующего движения тела, совсем не соответствовало его настроению. Вместе с пробуждением всплыла мысль – Джерези! Весь вчерашний день вспоминался как одно мрачное пятно. Еще и напился. Он вспомнил, как уже пьяный, гонял за спиртом парня–медика, а потом лез в драку с уклонявшимся Гронбергом. Спасительной пелены забвения, обычно скрывавшей пьяные действия, в этот раз не было. Как не было и похмелья. Наверное, медмашина так прочищает мозги, что все помнишь. Это не добавило ему настроения.
Надо как–то жить дальше. Тяжко, плохо, но он не сдастся. И не забудет свою Рези. И, первым делом, надо её похоронить так, как он это понимал. У него есть какая–то награда по выбору, значит надо выбрать.
Он соскочил с кушетки. Натянул уже привычно чистейшие обработанные трусы и стал делать зарядку. Закончив, глядя в стену, позвал:
– Эй, я знаю, что вы смотрите. Где бы мне помыться?
После душа он оделся, осмотрел себя в зеркальной стене и попросил вызвать Глемаса. Когда тот появился, Сергей твердо сказал:
– Я хочу увидеть тело Джерези!
Глемас кивнул:
– Сейчас свяжусь, узнаю.
Постояв и выслушав ответ, он повернулся к Сергею:
– Все не так просто. Тело Джерези на борту флагмана флота. Принцесса хочет похоронить её в космосе, как положено военным. Увидеть её ты сможешь через два дня на приеме. Тогда же проведут церемонию воинского захоронения.
– И почему мне нельзя попрощаться с моей... – Кротов запнулся. – С моим боевым товарищем, спасшим меня в бою?
– Сергей, я все понимаю. Пойми и ты. Здесь уже замешана политика. Из нашей принцессы хотят сделать звезду. Воевала, спасла Империю и тому подобное... Джерези уже стала частью этой легенды, и из её похорон постараются выжать все, что возможно.
– Зачем ты это мне рассказываешь?
– Ты знаешь, я всегда стараюсь быть честным с тобой. Прости, не всегда получается. Я клянусь тебе, что ты попрощаешься с Джерези, клянусь!
Внимательно осмотрев Сергея, Глемас продолжал:
– Я вижу ты уже в форме. Нам надо встретиться с нашими шишками. Это по вопросу твоей дальнейшей судьбы.
– Когда?
– Прямо сейчас. Нас ждут.
– Пошли, – равнодушно согласился он. Собственная судьба Кротову была теперь абсолютно безразлична.
****
В штабной каюте министерского транспортника сидели трое. Только что каюту покинули несколько человек.
– Ну что, доложились все. Ваше мнение? – генерал посмотрел на тактика.
– Я, честно сказать, не специалист в этой области, – попробовал уйти от ответа начальник тактического отдела.
– Не увиливай, – строго сказал замминистра. – Мы все не специалисты. Кроме, пожалуй, полковника Пуи.
– Что ж, мое мнение основывается на мнении врачей, вы сами слышали – медмашина никаких отклонений не нашла. Я предлагаю считать человеком, но под наблюдением оставить.