****
Общество Верных было самой обычной сектой, не очень многочисленной и не очень догматической. На Зорне таких было пруд пруди. Если бы не вольный торговец Сланди, лишь по семейной традиции верующий в приход Совершенного, она так и осталась бы рядовой.
Однажды Сланди крупно не повезло. Основной маршевый космической баржи барахлил. Притом давно. Каждый раз, находясь в космосе, купец с тревогой следил за телеметрией двигателя и давал слово по возвращении плюнуть на расходы и поменять основной. Однако, прибыв на Зорн и подбив итоги торговых операций, он вызывал к себе механика, старого, опытного, но много пьющего человека, и спрашивал:
– Ну, как он? – Обоим было понятно, что речь идет о многострадальном двигателе. – Может, сможем еще рейс?
Механик морщился, неопределенно качал головой и бурчал, пытаясь не дышать на хозяина:
– Попробую, пошаманю... – потом набирался смелости, – но в последний раз! Иначе не вернемся однажды.
В конце концов, это произошло. Почти на пороге дома. На границе звездной системы они остались без тяги. Через два часа пришел механик. Даже не сняв скафандр, в котором он лазил в рабочей зоне реактора, откинув только маску, он подошел к капитану:
– Все! Остались только посадочные. Надо где–то садиться и глушить реактор полностью. Иначе...– Он обреченно махнул рукой, развернулся и побрел обратно в машинное отделение.
Похоже, Совершенный все–таки хотел однажды явиться в мир. Иначе чем объяснить то, что баржа с мертвым основным двигателем дотянула от границ системы до планеты Тарн и без особо страшных потерь приземлилась, в смысле притарнилась, на замерзшем плато среди огромного горного массива. Как ни крутил Сланди, уговаривая механика и сам не веря в это, еще раз посмотреть – может, сможем дотянуть до Зорна, пришлось выходить на связь и вызывать спасательное судно. У торговца слезы наворачивались на глазах, когда он думал, во сколько это ему обойдется. Спасательное подразделение пограничной охраны, узнав о том, что с минимальной загрузкой реактора – только для работы систем жизнеобеспечения – они смогут протянуть хоть месяц, торопиться не стала, пообещав прибытие в течение десяти дней. Немногочисленная команда торгового корабля, включала в себя, кроме Сланди и механика Шрондиса, еще двоих: шкипера Геру Свен, плотную женщину средних лет с грубым мужским голосом, и суперкарго Маттиаса, немолодого, как и все остальные в этой команде, кругленького толстяка. Летали вместе они давно и давно переговорили обо всем. Во время полета, когда повседневные обязанности не давали много времени на общение, они еще как–то терпели друг друга. Но вынужденные каникулы, когда без привычной загрузки дни стали вдруг длинной в месяцы, накалили обстановку в маленьком коллективе. Особенно злым оказался Шрондис, у которого уже давно выработался рефлекс при каждой стоянке непременно напиться. На третий день Сланди, чувствуя назревающую бурю, приказал готовиться к выходу на поверхность.
– Необходимо осмотреть корабль снаружи и вообще определиться, что вокруг, – придумал он, рассудив, что любая самая глупая работа лучше, чем это выматывающее безделье. Для проформы поворчав, экипаж с энтузиазмом взялся за подготовку к выходу.
Экспедицию Сланди решил возглавить сам. На борту оставили Геру. Она сразу поняла, что наружный осмотр корабля – чисто туристическая затея для заполнения внезапно свалившихся на них дней отдыха. Поэтому не рвалась прогуляться по льду Тарна. Хотя на планете сохранились остатки атмосферы, она была сильно разряжена и не годилась для дыхания. Космические скафандры надевать не стали, ограничились легкими защитными скафандрами техников из арсенала Шрондиса. Механик пояснил, что система терморегуляции в них не хуже, чем в скафандре высшей защиты, а одной таблетки регенерации воздуха хватит на пять часов работающему человеку, если не двигаться – то на все десять.
Шлюзовая камера – на случай загрузки в космосе или чужой атмосфере – находилась в грузовом отсеке. Выровняв давление, автоматика уложила широкую дверь камеры на лед, превратив её в трап, они выстроились шеренгой и вместе сделали исторический шаг на поверхность Тарна.
Резкие угловатые тени от неровностей льда, белый искрящийся лед, низко висящий яркий желтый круг Деги, гораздо меньший, чем на родной планете, и дальше – в черноте космоса, там, где терялось слепящее свечение местного солнца – светлячки звезд. Обрамляли это великолепие острые зубцы гор. И тишина. После унылого надоевшего замкнутого пространства корабля – это был мир бога. Трое замерли в благоговейном молчании.
– Красота! – наконец выговорил Сланди.