Девушки отстреливались до полной разрядки батарей бластеров. Когда индикатор на накопителе бластера загорелся красным, спецназовка отбросила бесполезное оружие и крикнула Алгале:
– Ну, что принцесса, покажем им, как умирает спецназ империи!
Сорвав со стены наградной палаш, она выпрыгнула в холл. С ревом разъяренной фурии, девушка врубилась в авангард ворвавшихся врагов.
– Покажем!
Наследница выдернула из ножен бронекостюма два алгатских узких кинжала и, раскручивая перед собой смертельную карусель, кинулась за ней. Но ей вступить в рукопашную не позволили. Когда она вырвалась в коридор, десантники расступились, и самозатягивающаяся сеть, вылетевшая из трубы на плече наемника, накрыла её.
Потом, когда Алгалу, словно куклу, выносил на плече здоровенный солдат, она увидела в коридоре обгоревшее изувеченное тело боевой подруги. Живой нужна была только наследница великого престола. Покидая борт, десантники добивали всех, встречавшихся по дороге. Когда десантные корабли отстыковались и отошли на безопасное расстояние, корабль–матка направил ядерную торпеду в зону реактора крейсера, и в космосе на краткий миг вспыхнула новая звезда.
Зажужжал привод, и двери, посвистывая, уехали в стену. В открывшемся проеме стояли трое. Неизменная невысокая женщина с потухшими глазами и двое в камуфлированной форме военного образца. Хотя на форме отсутствовали знаки различия, с первого взгляда было ясно; эти двое прослужили не один год. Окинув быстрым оценивающим взглядом узницу и небогатое убранство казенного жилища, они с подчеркнуто равнодушным видом застыли двумя манекенами в разных углах камеры. Женщина так и осталась стоять у дверей. Ждали кого–то еще. "Кто же почтил меня своим присутствием?" – принцесса, известная своим демократизмом, на этот раз намеренно не поднялась с прикрученного к полу металлического стула.
– Как же так? Как же так? – Из коридора в камеру вплыл кругленький пожилой мужчина. Световой потолок отражался в громадной блестящей лысине. Светло–бежевая туника живописными складками лежала на его фигуре, подчеркивая выпирающее брюшко. Круглый массивный нос, пухлые улыбающиеся губы, веселые морщинки вокруг глаз – от крепкого старичка так и веяло добродушием. Маленькие блестящие глазки лучились весельем. Только на миг они резанули ледяным оценивающим холодом, но тут же вновь потеплели. Алгала даже подумала, что это ей показалось.
– Почему всегда так поучается? Стоит только отвернуться, тут обязательно натворят таких дел, что стыда не оберешься! – голос зазвучал совсем участливо.
– Принцесса Алгала Аллювиель Блиц Голиеконе! Сама наследница великого Императора! Здесь, на нашей забытой всеми планете! – казалось, от восторга, толстячок сейчас запрыгает.
– Кто посмел поселить великую гостью здесь, в этой келье? Это ведь только нам, бедным Верным монахам, пристало жить в таких условиях.
– С каких это пор гостей стали приглашать таким оригинальным образом? – голосом, от которого можно было замерзнуть, принцесса прервала восторженную тираду старичка.
– Так пригласи мы вас обычным способом, разве почтила бы нас, сирых слуг Совершенного, сама принцесса Алгатская?
Вошедшего нисколько не смутил тон наследницы.
– Дался вам этот титул! Вы зря погубили столько людей! Все прекрасно знают, что я не имею никакого влияния при дворе. Не настолько у нас близкое родство. Про принцип Империи – никогда не идти на поводу у преступников, вы тоже знаете. Так что и выкупать меня не будут. А вот флот, чтобы наказать виновных, обязательно пришлют!
– Ой, как же нам страшно, – засмеялся толстяк и резко оборвал смех.
– Ну, а теперь серьезно, – в его голосе прорезались металлические нотки. – Меня зовут Маттиас, мастер Маттиас. Некоторые еще добавляют слово Великий. С этого момента и вы будете называть меня мастер Маттиас. И побольше почтительности.
– Может, для кого–то великий, – принцесса встала и гордо подняла голову. – А для меня фигляр и убийца!
– Эх, ну надо же – убийца! Ведь мы спасли тебя, девочка! Ты пока не понимаешь, для какой великой цели ты предназначена. Ты была рождена для этого! С твоей помощью весь мир упадет к ногам Совершенного! – глазки толстяка разгорались безумным огнем. – Мы, Верные, вернем этому миру его чистоту! И хочешь ты этого или нет, ты взойдешь на этот алтарь!
Вдруг он замолчал и прикрыл глаза. Маттиас стоял, наклонив голову, словно выслушивая кого–то.