Глаза Негушты были опущены и лицо почти закрыто темною тенью. Зороастр обнял ее за шею и привлек к себе, и хотя она слегка сопротивлялась, но через минуту голова ее уже лежала на его груди.
С башни раздался далекий, меланхолический крик совы и эхо печально повторило его в глубине садов. Свежий сырой ветер внезапно подул с востока. Легкая дрожь пробежала по телу Негушты; она закуталась в плащ.
— Пройдемся по террасе, — сказала она, — сегодня холодно. Ведь это последняя ночь, которую мы проводим здесь.
— Да. Завтра мы должны отправиться в путь. Это последняя ночь.
— Ты хорошо знаешь молодого царя? Я видела его только несколько мгновений в прошедшем году.
— Молодой царь с головою старца на плечах, — ответил Зороастр. — Он на год моложе меня. Но я не хотел бы быть на его месте и вести те войны, какие приходится вести ему, и, во всяком случае, не взял бы я себе в жены Атоссу.
— Атоссу? — переспросила Негушта.
— Да. Царь уже женился на ней. Она была женой Камбиза, а также и мага Лжесмердиза, которого Дарий предал смерти.
— Она красива? Я ее видела?
— Да, ты, вероятно, видела ее в Сузах, при дворе, прежде чем мы приехали в Экбатану. Она только что сделалась тогда женой Камбиза. Впрочем, ты была тогда ребенком и проводила большую часть времени с своими родственницами, так что, пожалуй, ты и не видала ее.
— Скажи мне, ведь у нее были голубые глаза и желтые волосы? И злое лицо, такое холодное?
— Да, пожалуй, что и в самом деле у нее был жесткий взгляд. Я помню, что глаза у нее были голубые. Она была очень несчастна, потому то и решилась оказать содействие магу. Не она его выдала.
— Ты и тогда жалел ее, не правда ли? — спросила Негушта.
— Да, она заслуживала сострадания.
— Теперь она отомстит за прошлое. Женщина с таким лицом, как у нее, должна быть мстительна.
— Тогда она не будет больше заслуживать сострадания, — возразил Зороастр с легкою усмешкой.
— Я ненавижу ее.
— Ненавидишь?… Как можешь ты ненавидеть женщину, которую ты едва видела и которая не сделала тебе ничего дурного?
— Я уверена, что возненавижу ее, — ответила Негушта. — Она вовсе не красива, она только холодна и жестока. Как мог великий царь поступить так безрассудно и жениться на ней?
— Да продлятся дни его во веки! Он может жениться, на ком ему угодно. Но я прошу тебя, не вздумай сердить царицу.
— Почему это? Из-за чего же мне бояться ее? — спросила Негушта. — Разве я не царской крови, как и она?
— Это правда. Однако женщины царской крови должны быть так же благоразумны, как и простые смертные.
— Я не испугалась бы и самого великого царя, если б ты был рядом со мною, — гордо сказала Негушта. — Впрочем, ради тебя, я готова быть благоразумной. Но только… я уверена, что возненавижу ее.
Зороастр усмехнулся. Он был рад, что, благодаря темноте, царевна не видит его улыбки.
— Пусть будет по-твоему, — сказал он. — Мы скоро узнаем, чем это кончится, потому что завтра должны пуститься в путь. Я буду ехать возле твоих носилок, — сказал Зороастр. — Но этот путь покажется тебе очень скучным, и ты будешь часто уставать. Местность пустынна, и мы должны сами позаботиться об удобствах пути, уезжая отсюда. Поэтому не жалей мулов и захвати все, что тебе нужно.
— Притом же, может быть, мы и не вернемся… — сказала в раздумье Негушта.
Зороастр промолчал.
— Ты думаешь, что мы вернемся сюда? — спросила она.
— Я мечтал прежде о возвращении, — ответил Зороастр, — но я боюсь, что твои слова сбудутся.
— Но почему же говоришь ты, что боишься? Разве не лучше жить при дворе, чем здесь, в этой отдаленной крепости, где мы так отрезаны от остального мира. О, я так стремлюсь в Сузы. Я уверена, что теперь царский дворец покажется мне в десять раз прекраснее, чем тогда, когда я была ребенком.
Зороастр вздохнул. В глубине сердца своего он знал, что о возвращении в Мидию нечего и думать, а, между тем, ему мечталось, что он женится на царевне, будет назначен правителем этой области и привезет свою молодую супругу в эту прекрасную страну, где их ожидает долгая, счастливая, безмятежная жизнь. Но он знал, что этого не будет, и как ни старался отделаться от этого впечатления, он чувствовал, что предсмертные слова пророка о его судьбе были непреложным предсказанием.
Суровый ветер, не переставая дул с востока, принося с собою холодную влажность. Лето не вполне наступило, и в воздухе еще чувствовалось дыхание зимы.
Простившись с Негуштой, Зороастр удалился в свои покои с неспокойной душой.