Царица, казалось, спешила, но Негушта медлила, тщательно ощупывая дорогу. Когда перед нею мелькнул, наконец, слабый свет при последнем повороте, она услыхала громкие голоса, раздававшиеся снизу, из коридора. Она остановилась и стала прислушиваться.
VIII
Зороастр просидел около часу, витая мыслями далеко от земли и созерцая великие и высокие предметы, как вдруг его заставили очнуться мерные шаги вооруженных людей, проходивших через один из отдаленных покоев. Он мгновенно поднялся с места и надел на голову шлем, — властная сила военной привычки сразу вернула его в мир действительности. Минуту спустя раздвинулась та самая тяжелая занавесь, из-за которой часа за два перед тем вышла Атосса, двойная вереница копьеносцев показалась на балконе и выстроилась по правую и по левую сторону с точностью, свидетельствовавшей о превосходной военной выправке. Прошла еще минута, и затем появился сам царь; он шел один, в доспехах и крылатом шлеме, положив левую руку на рукоятку меча; его великолепный плащ развевался за плечами, спускаясь до самой земли. Проходя рядами воинов, он замедлил шаги и его темные, глубокие глаза, казалось, внимательно рассматривали наружность и осанку каждого копьеносца.
Зороастр выступил вперед и, когда взгляд царя остановился на нем, хотел пасть ниц, но Дарий удержал его жестом руки, затем, обернувшись, отпустил стражу.
— Я не люблю этих чопорных обычаев, — сказал царь. — Совершенно достаточно в знак приветствия приложить руку к устам и челу. Хороший воин успел бы выиграть битву, если б употребил на это все время, какое ему нужно для того, чтоб двадцать раз в день повергнуться к моим ногам и снова подняться.
Так как слова царя, по-видимому, не требовали ответа, то Зороастр стоял молча, ожидая приказаний. Дарий направился к балюстраде и с минуту смотрел через нее, освещенный ярким сиянием солнца.
— Город, кажется, спокоен сегодня, — сказал он. — Сколько времени пробыла здесь царица, беседуя с тобою, Зороастр?
— Царица беседовала с твоим слугою в течение получаса, — ответил без малейшего колебания Зороастр, хотя неожиданный и прямой вопрос царя удивил его.
— Она пошла взглянуть на твою царевну, — продолжал Дарий.
— Царица сказала твоему слуге, что еще рано идти к Негуште, — заметил воин.
— И все-таки она пошла к ней. Простой здравый смысл говорит, что раз прекраснейшей в мире женщине сказали, что явилась другая женщина, еще более прекрасная, то она не утерпит, чтобы не пойти сейчас же взглянуть на нее.
С минуту он смотрел на Зороастра каким-то странным взглядом, и его густая черная борода не могла вполне скрыть его улыбки.
— Пойдем, — прибавил он, — мы застанем их обеих вместе.
Царь пошел вперед, и Зороастр последовал за ним в молчании. Они спустились по лестнице, по которой сошла царица, и, войдя в низкий проход, достигли небольшой двери, которую она с таким трудом заперла за собой. Царь налег на дверь всею своею тяжестью, но она не отворялась.
— Ты сильнее меня, Зороастр, — сказал он с громким смехом. — Отвори эту дверь.
Молодой воин сильно толкнул ее и одна из досок подалась. Отступив назад, он ударил по этому месту сжатым кулаком, ударил еще раз, и доска проломилась. Он просунул руку в образовавшееся, отверстие, без всякого усилия отодвинул задвижку, и дверь распахнулась. Из руки Зороастра струилась кровь.
— Ты славно сделал это, — сказал Дарий, входя.
Быстрый взор его заметил какой-то белый предмет на каменной скамье. Он наклонился и поспешно поднял его. Это был запечатанный свиток, оставленный здесь Атоссой. Дарий поднес его к одному из узких окон и сломал печать.
Содержание свитка было не длинно. Он был адресован некоему Фраорту из Экбатаны мидийской и заключал в себе извещение о том, что великий царь с триумфом возвратился из Вавилона, усмирив мятежников и перебив в двух сражениях несколько тысяч людей. Затем означенному Фраорту давалось повеление уведомить царицу об ее делах и ничего не предпринимать, пока не получит дальнейших приказаний.
Царь простоял с минуту в глубоком раздумье. Потом медленно пошел по коридору, держа в руке развернутый свиток. В это самое мгновение на темной лестнице показалась Атосса; очутившись лицом к лицу с Дарием, она вскрикнула и остановилась.
— Это очень удобное место для нашего свидания, — спокойно сказал Дарий. — Никто не услышит нас. Поэтому ты должна сказать всю правду.
Он приблизил свиток к ее глазам.
Присутствие духа не покинуло Атоссу; она даже не изменилась в лице, хотя знала, что жизнь ее зависит от ее слов. Она слегка усмехнулась: