Солнце только что взошло, но мост, пересекавший быстрые воды Хоаспа, был еще покрыт тенью, отбрасываемой на равнину крепостью и дворцом, когда на ниневийской дороге показались два всадника, скакавшие во весь опор, и, словно выплыв из голубого тумана, еще лежавшего на лугах, помчались дальше, по направлению к дворцовому валу.
Один из них был смуглый, некрасивый мужчина; его бледные, отвислые щеки и наклонившееся вперед туловище говорили о страшном утомлении. К загривку и к крестцу его коня было привязано по подушке, так что всадник сидел, как в кресле, но даже с этой искусственною опорой он едва мог держаться и тело его покачивалось из стороны в сторону. Его плащ совсем побелел от пыли, тиара на голове превратилась в бесформенный и пыльный кусок смятого полотна, его незавитые волосы и спутанная борода свешивались на грудь беспорядочными, скомканными от пыли клочьями.
Спутник его, Зороастр, сидел твердо и красиво, как будто он и не проехал трехсот фарсангов в одиннадцать дней. Одежда его была, конечно, тоже покрыта пылью, но он высоко держал голову и светлые кудри и борода его свободно развевались от быстрой езды, а легкий стальной шлем ярко сиял на солнце.
Как только они поднялись на холм, стража, стоявшая у наружных ворот крикнула дворцовой страже, что Зороастр вернулся, а привратник побежал доложить об его приезде царю. Дарий принял от него доклад и вышел на открытую площадку перед входною башней в ту минуту, как оба всадника въехали в квадратные ворота и натянули поводья посредине небольшого двора. Копьеносцы поднялись с места и выстроились в ряд, как только с лестницы раздался крик, что царь приближается. Зороастр легко соскочил с коня и велел Фраорту сделать то же, но несчастный мидянин не мог двинуть ни рукой, ни ногой без посторонней помощи и упал бы, если б два дюжих копьеносца не сняли его и не помогли стать на землю.
Дарий быстро подошел к ним и милостиво выслушал краткое приветствие Зороастра. Фраорт, совершенно лишившийся сил от усталости и от смертельного страха за свою жизнь, упал на колени, как только воины выпустили его из рук.
— Привет тебе, царь царей! Живи вовеки! — сказал Зороастр. — Я исполнил твое повеление. Он жив.
Дарий угрюмо усмехнулся, взглянув на распростертого перед ним мидянина.
— Ты верный слуга, Зороастр, — отвечал он. — Ты мчишься так же быстро, как фурии, преследующие души грешников, как диаволы гор в погоне за лжецом. Его бы ненадолго хватило, этого комка потной пыли. Поднимись, негодяй! — Он дотронулся ногой до головы Фраорта. — Что ты валяешься здесь, как свинья в канаве?
Воины помогли встать Фраорту. Царь снова обратился к Зороастру.
— Скажи мне, ты, умеющий мчаться на крыльях вихря, человек говорит охотнее, правду или ложь, когда он устал?
— Когда человек устал, он готов сделать все, лишь бы получить отдых, — ответил с улыбкой Зороастр.
— Так я объявлю этому негодяю, что чем скорее он скажет правду, тем скорее я отпущу его выспаться, — сказал царь и прибавил вполголоса: — Ты же, прежде чем идти отдыхать, отправься к царице и тайно скажи ей, чтоб она отослала своих рабынь и ждала меня и того, кого ты привез. Я приду к ней через несколько минут. Этому негодяю необходимо немножко подкрепиться, иначе он умрет на первых же ступенях.
Зороастр пробрался через длинный лабиринт дворов и коридоров и взошел на террасу пред покоями царя, на которой он в первый раз встретил Атоссу. Там никого не было, и он уже хотел поднять тяжелую занавесь, чтобы войти, как вдруг из-за нее вышла сама царица. Несмотря на ранний час дня, она была наряднее обыкновенного, и нежные цвета ее одеяния и драгоценности, служившие ей украшением, переливались и ярко сверкали в лучах утреннего солнца. Она рассчитала, что Зороастр вернется в этот день, и приготовилась встретить его.
Внезапно очутившись с ним лицом к лицу, она с изумлением воскликнула:
— Как! Ты уж возвратился? — в голосе ее послышалась искренняя радость. Озаренный сиянием солнца, молодой перс был так божественно прекрасен, что сердце Атоссы забилось от одного уже счастия видеть его.
— Да, я пришел с вестью от великого царя к царице. Великий царь повелел, чтоб царица отослала своих рабынь и ждала царя и того, кого я привез с собою. Он придет через несколько минут.
— Хорошо, — отвечала Атосса. — Здесь нет рабынь, и я буду ждать царя. — Она помолчала немного. — Разве ты не рад, что вернулся?