Через несколько месяцев все реформы были завершены, и полунагой аскет, благодаря мудрости своей и силе обстоятельств, сделался первым сановником Персии. Осыпанный почестями, считаясь первым лицом после царя, занимая место по правую руку Дария во всех церемониях, с царскою цепью поверх белого жреческого облачения, Зороастр не возбуждал, однако, зависти в придворных и ничем не посягал на их права. Правда, что те немногие вельможи, к которым Дарий относился с доверием — князья, составившие заговор против Смердиза, — Гидарн и несколько полководцев, редко бывали в Стаккаре; они жили по большей части в различных провинциях, начальствуя войсками и крепостями и деятельно проводя те меры, которые царь обдумывал вместе с Зороастром и которые должны были произвести такие крупные перемены в судьбах монархии. Но если царь призывал ко двору кого-нибудь из князей и полководцев и этот последний узнавал, что за человек Зороастр, он тотчас же проникался к нему любовью и уважением, как и все, окружавшие верховного жреца и уезжал обратно, утверждая, что никогда еще царь не имел такого мудрого, справедливого и верного советника.
Обе царицы с противоположными чувствами следили за возвышением Зороастра. Негушта никогда почти не говорила с ним, но устремляла на него украдкой свои печальные глаза, стараясь разгадать смысл его пророчества о том что конец ее близок. Она гордилась тем, что ее бывший возлюбленный сделался первым человеком в стране, державшим в своих руках судьбы государства и втайне утешалась мыслью, что, в конце концов, он, все-таки, остался ей верен, что из-за нее бежал в пустыню и посвятил себя созерцаниям, благодаря которым достиг теперь высшей власти. Он теперь напоминал скорее чудного, светлого ангела из неземного мира, который вращался среди людей и беседовал с ними, но не жил их жизнью. Негуште казалось, что она созерцает воспоминание, что она любит тень, бросаемую на землю отлетевшим от нее существом. Но это воспоминание и эта тень были бесконечно дороги ее сердцу и, созерцая их месяц за месяцем, она бледнела и чахла.
Негушта никогда не говорила с царем о Зороастре, а Дарий радовался, что иудейская царевна не касается прошлого и, по-видимому, даже не сожалеет о своем бывшем возлюбленном. Если б он знал о ночном свидании обеих цариц и о том, что сказала тогда Атосса, его ярости не было бы границ. Но он не знал этого. Царь не знал ничего и не переставал удивляться глубокой мудрости своего главного советника и благословлять Ормузда, пославшего ему в трудную минуту такого человека.
Между тем ненависть Атоссы все возрастала. Она с гневом убеждалась, что утратила власть терзать Негушту, что сердце, которое она так любила подвергать жестоким пыткам, до того исстрадалось, что сделалось уже нечувствительным к ее уколам, и, вместе с тем, она негодовала, видя, что человек, презревший ее любовь, пользуется большим влиянием при дворе, чем она. Мудрость Зороастра и неустанная деятельность царя подавляли ее, ей казалось, что она понапрасну тратит свои силы.
Дарий только смеялся над ее коварными возражениями против реформ Зороастра, а верховный жрец холодно смотрел на нее и проходил в молчании, когда она встречалась с ним.
Атосса стала искать средство сломить могущество Зороастра каким-нибудь неожиданным и быстрым ударом. Она думала, что если б ей удалось привлечь внимание царя к какому-нибудь отдаленному пункту монархии и заставить его послать туда все войско, то ей не трудно будет произвести внезапное восстание или поднять смуту в Стаккаре, расположенном на самой границе царства и отделенном только горною цепью от дикой, пустынной страны, которую в это самое время опустошали враждебные мятежные племена. У Атоссы оставалось еще несколько приверженцев, способных исполнить роль разведчиков в обоих этих направлениях. Несмотря на сцену, имевшую место в Сузах, когда царь привел к ней Фраорта, она знала, что, в случае восстания, может рассчитывать на услуги своего управителя. В глубине души он был магом и ненавидел царствовавшую династию. Он был богат, влиятелен и непомерно тщеславен: обещав ему в награду Мидию, его легко можно было склонить к участию в разрушении персидской монархии; об этом уже давно шли переговоры между ним и царицей.