Осия, однако, уверил ее, что берется сам привезти его обратно к своим, но так как она по-прежнему оставалась озабоченною, то он просил ее: неужели она не уверена в его любви? Но вместо того, чтобы дать ему утешительный ответ, она стала снова расспрашивать его о Ефреме, а затем опять спросила Осию о причине его замедления. Воин откровенно рассказал ей о всем пережитом им за последнее время.
В то время, как Мирьям сидела, прислонившись к стволу дерева, Осия ходил взад и вперед, и иногда, едва владея собою, он останавливался прямо перед нею. Только надежда и любовь, наполнявшие его сердце, интересовали его в данную минуту и только о них он мог говорить, не уставая. Знай он наверное, что ее сердце стало чуждо ему, то он тотчас бы удалился, раскрыв отцу свою душу и отправился бы отыскивать Моисея. Обладать Мирьям, и избегнуть клятвопреступления — вот все, о чем он думал теперь и хотя за последнее время ему пришлось многое испытать, но все же на вопросы Мирьям он отвечал отрывисто и поспешно, точно дело шло о самых пустых вещах.
Чем чаще Мирьям прерывала Осию, тем он становился нетерпеливее.
Несколько часов к ряду Осия в сопровождении своего оруженосца ехал совершенно спокойно, направляясь к югу, как вдруг, незадолго до сумерек он заметил толпу народа, идущую впереди его. Сначала он думал, что это отставшие от полчища евреев; он поехал скорее; но прежде чем достиг путников, крестьяне и погонщики, оставившие своих вьючных животных, спешили к нему навстречу с криками и предостережениями, из которых он узнал, что, шедшие вперед путники, оказались прокаженные.
И опасения бегущих были совершенно основательны; когда он достиг странников, то их лица носили признаки страшной болезни, которой они страдали; брови у них вылезли, а глаза смотрели как-то тупо.
Между прокаженными Осия заметил египетских жрецов с остриженными волосами и еврейских мужчин и женщин. С спокойным и серьезным видом военачальника, обратился Осия к прокаженным с некоторыми вопросами и узнал, что эти люди шли из каменоломен близ Мемфиса, отделенным для их местопребывания на восточном берегу Нила. Бывшие между прокаженными евреи слышали, что их единоплеменники вышли из Египта и отправились в землю, обещанную им Самим Богом. Тогда многие из прокаженных евреев согласились между собою вполне положиться на Бога и также предпринять путешествие в землю обетованную; египетские же жрецы, связанные с ними одним общим несчастием, также отправились вместе с этими евреями; целью их путешествия был Суккот, куда, как они слышали, Моисей должен был привести народ; но так как по дороге все, к кому они обращались, прося указать путь, бежали от них, то прокаженные заблудились, взяли севернее и дошли до самой крепости Фабнэ; на недалеком расстоянии от этого местечка они и встретили Осию, который посоветовал им вернуться лучше назад, так как они могут перенести страшную болезнь и на своих единоплеменников.
Во время этого разговора из крепости выехал отряд египетских воинов навстречу прокаженным, чтобы очистить от них дорогу; но начальник крепости был знаком с Осиею и обоим воинам удалось уговорить вожатых отправиться на полуостров Синай, где среди гор, недалеко от рудников, была устроена колония для прокаженных. Они согласились на это предложение еще потому, что Осия обещал им, что когда евреи двинутся к востоку, то возьмут с собою тех из прокаженных, которые окажутся совершенно здоровыми, если же евреи останутся в Египте, то также все очистившиеся от проказы, могут вернуться на родину.
Эти переговоры заняли довольно времени и сбили с толку все расчеты Осии; так как он находился в близком соприкосновении с прокаженными, то ему следовало ехать в крепость Фабнэ и там, вместе с начальником местного отряда, стоявшим во время переговоров с прокаженными подле Осии, они должны были вспрыснуть тело птичьею кровью, переменить одежду и исполнить некоторые предписания, которые можно было только сделать при дневном свете. Оруженосца Осии задержали в крепости, так как этот мягкосердечный человек, заметив между прокаженными одного из своих родственников, протянул ему руку.
Конечно, эта задержка была очень неприятна, но когда после полудня Осия выехал из крепости, то опять стал думать о поручении фараона, о близком свидании с Мирьям и его сердце радостно забилось.