— Это всё, что я имею право сказать, — отрезает Вейн. — Я могу знать множество секретов, но это не значит, что всеми ими я волен делиться.
На лбу Селены вздувается венка.
— Хотя бы намекни! С чего нам вообще начинать?
Мы с Вейном сталкиваемся взглядами, и я мгновенно, без тени сомнения понимаю: он хочет, чтобы я поговорил с отцом. Я качаю головой, и Вейн лишь пожимает плечами. Проклятье.
Ли вскидывает свой изящный подбородок.
— В чем дело?
— Это Моран, — я отпускаю её руку. — Вот с кем вам нужно поговорить. — Ли открывает рот, но я обрываю её: — Я отказываюсь с ним видеться.
Селена вздыхает.
— Ну, было весело, пока всё не закончилось. Всем пока.
Я бросаю на неё яростный взгляд. Она понятия не имеет, как упорно я трудился, чтобы дистанцироваться от него.
— Должен быть другой способ.
— Уайлдер… — Ли поворачивается ко мне, но я снова качаю головой. — Ты его сын, и…
— Я сделаю всё, что ты захочешь, но не заставляй меня видеть его, — умоляю я.
Ли сглатывает и кивает.
Глава 35
ЛИ
Спустя несколько дней я прижимаю ухо к закрытой двери столовой, пытаясь подслушать гостей по ту сторону. Я намеренно опаздываю на ежегодный Темный Ужин в честь Самайна, где собралась моя семья, Совет и их близкие. Мне ни с кем не хочется говорить, кроме дедушки Беннетта. Он — начальник тюрьмы Кратос и единственный человек, который может устроить мне встречу с Мораном Данном. Если мне удастся отвести надзирателя Грея в сторону до начала «тихой трапезы», то, надеюсь, он разрешит мне визит до полнолуния в четверг.
— Ты ведешь себя нелепо. Просто зайди внутрь, — отчитывает меня стоящий рядом Уайлдер. — Если только ты не струсила перед поездкой в Кратос. В таком случае я поддержу твое решение не входить. Мы можем вернуться в твою комнату.
Я качаю головой, улыбаясь.
— Хорошая попытка, но раз уж ты отказываешься просить о визите или ехать с нами в тюрьму, нам с Джексоном придется искать другой путь.
Уайлдер хмурится, и я вздыхаю. Я всё понимаю. Его отец — убийца, чьи действия привели к смерти Дезире, но я также думаю, что встреча с Мораном помогла бы Уайлдеру окончательно закрыть эту главу. К тому же, если Моран знает о письмах, Уайлдеру должно быть любопытно, как они к нему попали.
Я слышу, как бабушка приглашает всех занять свои места, чтобы начать первую часть празднования Самайна, и прикладываю ладони к раздвижным дверям. Оказавшись внутри, у меня будут считанные минуты, чтобы завести разговор о Кратосе.
— Подожди, — настойчиво произносит Уайлдер.
— Что такое? — время не ждет.
— Ты кое-что забыла, — говорит он. Мое сердце пропускает удар. Его руки ложатся на мои бедра, обтянутые длинной черной юбкой, и мир пускается в пляс, когда он целует меня. Я поворачиваю голову, чтобы углубить поцелуй, и жар заливает щеки. Если он пытается отвлечь меня от входа в зал, у него это получается.
Джексон откашливается.
— Не хочется прерывать идиллию, но сюда кто-то идет.
Уайлдер стонет мне в губы, но всё же отстраняется.
Я пытаюсь отдышаться, прислонившись к двери. Со стороны Уайлдера это было необычайно смело — поцеловать меня там, где нас мог увидеть кто угодно. При этой мысли в животе порхают бабочки. Его самодовольная улыбка говорит о том, что ему тоже нравится эта игра в прятки, хоть он в этом никогда и не признается.
— Поговорим позже, — бросаю я, когда он отходит.
Как только мы расходимся, гул призраков возобновляется. Когда-нибудь мне придется выяснить, почему рядом с ним они замолкают, но это подождет до момента, когда мы найдем письма, и я буду в милях от границы Короны, предоставленная самой себе. В прошлом году я узнала, что на Самайн призраки звучат громче — когда завеса между мирами становится максимально тонкой. Несмотря на то, что ранее я приняла две дозы подавителей магии, они всё равно болтают у меня в голове. Их голоса звучат глухо, будто они пробиваются сквозь барьер или кричат из-под воды.
— Обязательно поговорим, — отвечает он, и я улыбаюсь.
Я не знаю, что между нами происходит, но после «Маленькой смерти» всё изменилось. Я хочу продолжать целовать его, и чувствую, что он хочет того же. Но я уезжаю из города. Мы не можем быть вместе. Не то чтобы он этого хотел. Он хочет просто переспать. Но если бы это было единственным его желанием, он бы не стал рисковать жизнью в яме ради меня. Слишком высокая цена за то, чтобы просто затащить меня в постель.