— А вы? Я знаю, что вам что-то известно.
— А что ты можешь рассказать мне о письмах? — спрашивает отец.
Ли сцепляет пальцы на столе.
— Я знаю, что подлинники были украдены, и что в ночь своей смерти они были у моего отца — в ту самую ночь, когда он так удачно поговорил с вами, пока мы с Финном ждали его снаружи. Я думала, он вернулся внутрь, чтобы поговорить с моей мамой или дядей Доном.
Отец откидывается на спинку стула.
— Твой отец передал мне конверт. Он велел мне хранить его и никому не рассказывать. Покидать здание с этим грузом было небезопасно. Он не мог рисковать, чтобы это попало в плохие руки, — говорит отец. Глаза Ли округляются и становятся похожи на две луны.
— Принц Гвин отдал письма тебе? — ахаю я. Невероятно. Неудивительно, что их никто не мог найти. Они всё это время были у отца. Когда я увидел, как отец и Гвин обмениваются рукопожатием на крыше, я был так ослеплен присутствием принца, что почти не заметил, как отец сунул конверт во внутренний карман куртки. Но сейчас я помню это ясно как день. Я тогда спросил его о разговоре с Гвином. Он ответил: «Некоторыми секретами не стоит делиться».
Черт побери. Теперь всё сходится. Он имел в виду письма. Сверля взглядом пустоту, я мысленно ругаю себя за то, что так долго отказывался говорить с отцом. Я мог бы узнать о письмах гораздо раньше и избежать всех этих проблем.
— Где письма сейчас? — спрашивает Ли. Она подалась вперед так сильно, что кажется, еще секунда — и она перелезет через стол, чтобы вытрясти ответы из отца. Её нервная энергия бьет током.
— У меня их больше нет.
Я закатываю глаза.
— Это и так понятно. Что ты с ними сделал?
— Я отдал их кое-кому на хранение, — говорит отец. Ли громко выдыхает. — Кому?
Но меня беспокоит другое.
— Если письма были у тебя, почему ты не отдал их Хирону?
Отец смеется, качая головой.
— Хирон хотел эти письма, но после того как в смерти принцев обвинили его, к нему было приковано слишком много взглядов. Но я начал беспокоиться о нем еще до того, как это случилось…
— То есть ты не думаешь, что это сделал Хирон? — спрашивает Ли. Отец выдерживает её пронзительный взгляд.
— Нет. Не Хирон послал Тейера убить твоего отца.
Ли то и дело качает головой.
— Тогда кто?
— Эос.
Я закрываю лицо рукой. Опять началось.
— Где твои доказательства?
— Я знаю, что это был Эос, потому что они следили и за мной тоже, — говорит отец. — Я здесь именно из-за них.
Внимание отца переключается на видеокамеру в углу, и он бледнеет, будто только сейчас заметил её, уже наговорив всё это дерьмо про Ли, меня и письма. Идиот.
— Она выключена. Я попросила надзирателя сделать это перед тем, как войти, — говорит Ли, и я вглядываюсь в неё, поигрывая желваками. — Красный индикатор мигал бы, если бы она работала, — добавляет она.
— Я убил президента Синклера, чтобы защитить вас, — глаза отца останавливаются на мне. Мои плечи напряжены, пока отец не сводит с меня взгляда.
— В ту ночь, на вечеринке, принц Гвин беспокоился, что кто-то попытается забрать письма, поэтому отдал их мне на хранение. Он планировал встретиться с Хироном позже, чтобы отдать Се… — он резко вдыхает. Думаю, он собирался упомянуть Селену. — Чтобы отдать ему письма. У них был уговор прочитать их вместе.
— Как вообще принц нашел пропавшие письма? — спрашиваю я. Отец пожимает плечами.
— Этого я не знаю. Но я знаю, что Хирон не посылал Тейера. Я наблюдал за Тейером месяцами: он вел себя странно, постоянно влипал в неприятности, был дерганым. Я уже тогда подозревал, что Эос настроил его против Никс. После нападения я понял — Тейер донес Эосу, что принц обсуждает письма с Никс, и Эосу это не понравилось. Маг, должно быть, узнал, что письма у Гвина с собой на вечеринке, и послал Тейера украсть их и заставить замолчать всех причастных.
— Поэтому вы убили президента? Потому что Эос узнал, что письма у вас? — спрашивает Ли. Отец качает головой.
— Я никому не говорил, что они у меня. После смерти принцев я начал собственное расследование против Эоса — не как Клинок, а сам по себе. Магу не понравилось, что я вынюхиваю, и однажды ночью он прижал меня и поставил ультиматум. Убить Синклера и сесть в тюрьму, иначе он убьет твою сестру и мать, — отец больше не смотрит мне в глаза.
Злость застилает мне зрение красной пеленой, пока Ли не сжимает мое бедро.
— Вы не могли дать отпор? — спрашивает Ли, не убирая руки. Отец поднимает на неё затравленный взгляд.
— Маг дал обещание. Мне в любом случае пришел бы конец, но он сказал, что позаботится о всей моей семье, если я признаю вину.