— Включить свет? — я тянусь к выключателю.
Она отмахивается, морщась.
— Оставь. Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?
Я слишком взвинчен, чтобы сидеть.
— Да, я всё испортил. Мне нужна твоя помощь. Марлоу тянется к кружке.
— Я слушаю.
— Я не был до конца честен с тобой. Мы с Ли… работали с «Никс», чтобы найти письма. Мы не собирались отдавать их им, просто использовали их зацепки, но сегодня мы их нашли, и Ли передумала. Она отнесла их Хирону, — я запускаю пальцы в волосы. — Черт. Я не знаю, что делать.
Марлоу подносит кружку к губам.
— Понятно.
— Я пытался её остановить, но она ушла. Нужно ли докладывать королевской семье? Стоит ли нам искать её? Я не хочу верить, что «Никс» причинит ей вред, но это же «Никс»…
Марлоу баюкает кружку в руках.
— Нет.
— Что «нет»?
Командир открывает ящик шкафа рядом с собой, где обычно хранятся документы о дисциплинарных нарушениях. У меня в груди всё сжимается, но она достает коричневую бутылку со спиртным. Она наполовину пуста. Она ставит её между нами и достает вторую кружку. Грустная улыбка проскальзывает на её суровом лице, когда она доливает себе и наливает мне. Она пододвигает кружку ближе.
— Пей, — приказывает она. Я не двигаюсь. — Расслабься. Твоя энергия действует мне на нервы, — она ставит бутылку рядом с беспроводной клавиатурой. — Выпей со мной.
— Ты не собираешься вздрючить меня? Сказать, что я всё провалил и ставлю статус Домны под удар? — спрашиваю я, и она вздыхает.
— Домна не под угрозой. Ты сделал то, что обещал. Ты нашел письма. Принцесса забрала их в «Никс», а ты пытался её остановить. Королеве не нужно других объяснений. Твоя работа заключалась в том, чтобы…
— Найти письма и доставить их королеве.
— Послушай. На мой взгляд, то, что принцесса забрала письма в «Никс» — это семейное дело. Ты пытался помешать, но, в конечном счете, она выше тебя по званию, — говорит Марлоу. — Статус Домны не пострадает из-за того, что принцесса взбунтовалась. Это не твоя вина.
— Почему тебя это так мало беспокоит? — спрашиваю я.
— У меня была тяжелая ночь. Кое-кто близкий мне умер, — говорит она, и прежде чем я успеваю выразить соболезнования, она поднимает кружку. — За справедливость.
Скорее от шока, чем от чего-либо еще, я чокаюсь с ней. Дешевый виски обжигает горло, когда я опускаюсь на стул. Все мои мысли — о безопасности Ли. Если бы я не спрятал письма, она бы никогда не ушла.
— Без Лунной ведьмы «Никс» всё равно не сможет прочитать письма, — замечает Марлоу. Алкоголь жжет пустой желудок.
— Но у «Никс» она есть, — Селена, вероятно, читает их прямо сейчас, составляя с Хироном план войны.
— Нет, нет, — холодно роняет Марлоу. — Селена мертва.
Я уставился в свои колени. Марлоу знает о Селене. Она протягивает мне закрытую папку с делом со своего стола. Я открываю её и щурусь, глядя на фото, приколотое скрепкой в левом верхнем углу. Рядом с улыбающейся девушкой с пепельно-каштановыми волосами имя — Селена Мун. Затем я вижу фото с места преступления, и руки слабеют. Я чуть не роняю папку.
Кто-то сжег её на костре прямо посреди парка Равноденствия. Табличка, воткнутая в траву, гласит: «Лунная язычница». Виски подкатывает к горлу. Я закрываю папку, но не могу развидеть эти кадры.
— Кто это сделал?
— Неизвестно, — отстраненно отвечает Марлоу. — Коронер подтвердил только личность. Мы пришли к выводу, что это, скорее всего, преступление на почве ненависти к Лунным ведьмам. Использовался керосин, так что это был не Солнечный маг.
— Это могла быть «Никс»? — спрашиваю я, и тревога за Ли возвращается с новой силой.
Марлоу вскидывает бровь.
— Повтори-ка?
— Они все знали, кто она такая.
— Это была не «Никс».
— Но…
— Это была не «Никс», — настаивает она.
— Просто…
Она прерывает меня предостерегающим взглядом.
— «Никс» этого не делала.
Кожу на голове покалывает. Она звучит слишком уверенно.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я — одна из них.
Марлоу ставит кружку на стол.
— Я потрясена, что Моран не сказал тебе об этом, когда ты видел его сегодня, но это к лучшему. Я хотела сама тебе во всем признаться.
Я смотрю на нее так, будто вижу впервые в жизни. Она издевается. Должна издеваться. Это же Марлоу — лучшая подруга моей матери. Или была ей. Она не может быть из «Никс».
— Скажи что-нибудь, Уайлдер, — произносит она. Я не отвечаю. Предательство комом встает в горле. Первые лучи солнечного света пробиваются сквозь жалюзи, окутывая Марлоу ореолом белого и золотого.