Когда я добираюсь до «Рэйнбоу Лофтс», она всё еще не ответила. Клянусь всеми гребаными звездами, надеюсь, это просто потому, что она зла на меня. Входя в вестибюль, я ожидаю увидеть управляющего, который будет стоять там, поглядывая на часы, но я один. Я поднимаюсь наверх.
В коридоре перед дверью Дези тоже пусто. Поворачивая ключ в замке, я слышу внутри голоса. Замираю. Лихорадочно вытащив ключ, я вхожу в квартиру, надеясь застать там управляющего и вздрючить его за то, что вошел без меня, но в гостиной его нет. Гостиная выглядит точно так же, как и в прошлый раз, когда я приходил сюда за паролем от «Маленькой смерти» от Зева. Отгоняя мысли о нас с Ли на этом диване, я направляюсь к кухне.
В квартире пахнет свежим кофе. Завернув за угол на кухню, я отшатываюсь на шаг.
— Какого…
Глаза обманывают меня.
— Привет, братишка, скучал по мне?
Дези ухмыляется мне; на ней солнцезащитные очки «кошачий глаз» и блестящее красное боди.
— К-как? — хриплю я, шок перекрывает легкие. Воздух вокруг нас словно разряжается.
Она здесь, на моей кухне, на своей кухне, и это не имеет никакого смысла. Она же умерла. Она сдвигает очки на макушку, и у меня отвисает челюсть. Её глаза больше не зеленые. Они кроваво-красные. Она вампир. Прежде чем я успеваю найти слова, слышится звук слива воды. Из ванной выходит Джексон. Он замирает как вкопанный, переводя взгляд с Дези на меня.
— Ты здесь, — говорит он. — Похоже, ты добрался быстрее, чем за десять минут.
— Это ты звонил насчет утечки газа? — спрашиваю я, и Джакс кивает.
— Я же говорила, он не заподозрит, что это ты, — говорит Дези, прислонившись к кварцевой столешнице.
Она игриво улыбается Джексону. У неё, черт возьми, клыки. Джакс отвечает ей тем же. Мой шок взрывается яростью. Ладони горят от того, как сильно я сжимаю кулаки. Джексон знал про Дези. Меня начинает трясти.
— Ты знал, что Дези жива? — я перевожу взгляд с Джакса на свою неживую сестру.
— Узнал прошлой ночью, — признается он, подходя к ней.
Я ощетиниваюсь. Вот почему он отпросился и не поехал в Кратос. Дезире была его «таинственным делом».
— Я думал, ты сдохла, — выплевываю я. Дези вздрагивает. — У нас были похороны. Только не говори мне, что ты всё это время была в Бореалисе.
— Была.
В груди всё рушится.
— Значит, отец был прав?
— В чем? — Дези приподнимает тонкую бровь.
— Он знал, что ты не мертва. Вы вдвоем спланировали это вместе, но забыли сказать нам с мамой?
Пульс грохочет в ушах. Я оплакивал её. Я неделями ни о чем не думал, кроме звания Домны, чтобы отомстить за неё. Всё это время она была жива. Она была в городе. Она позволила мне верить, что она мертва.
— Как ты инсценировала свою смерть? — давлю я. — Отец помог?
Взгляд Дези тяжелеет, будто она хочет превратить меня в камень силой мысли.
— Почему? Потому что я не способна провернуть такое в одиночку?
— Нет, не смей так со мной разговаривать! Я заслуживаю ответов, Дези! — я стою, как вкопанный, парализованный смятением.
— Поэтому я и здесь, — фыркает Дези. — Нам нужно поговорить.
— Кто тебя обратил? — требую я.
— Это не важно.
Я усмехаюсь.
— Ты, черт возьми, вампир.
— Это был единственный способ по-настоящему исчезнуть.
— От кого?
— От всех.
У меня внутри всё обрывается. Значит, и от меня тоже.
— Мне нужно было, чтобы моя смерть выглядела правдоподобно, — говорит Дези. Вся страна купилась на её исчезновение.
— Зачем становиться вампиром? — спрашиваю я. Дези переступает с ноги на ногу.
— Я думала, ты обрадуешься мне.
Я подхожу ближе на ватных ногах.
— Я не злюсь, Дези. Мне больно. Я не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу. Я провел последний месяц, пытаясь отомстить за тебя, а ты стоишь здесь — в лофте, который оставила мне по завещанию.
— Я оставила его тебе на случай, если тебе когда-нибудь понадобится место, где можно перекантоваться. —
У меня для этого есть гарнизон, — сухо отвечаю я.
— Жизнь не начинается и не заканчивается Клинками, Уайлдер.
Я фыркаю.
— И что, статус вампира делает тебя экспертом в этом вопросе?
Я должен обнимать сестру и благодарить богов за то, что она вернулась ко мне. Но я не могу дышать. Всё моё тело в огне. Мне хочется встряхнуть её. Кричать на неё. Заставить её почувствовать хотя бы малую часть той боли, которую она причинила мне за эти пару месяцев.
Дези дергает себя за рукав.
— Слушай, мы можем присесть? У меня начинается клаустрофобия на этой кухне.