Я поднимаю взгляд на Дези.
— Ты права. Я не буду соревноваться. Но нам нужна помощь Изольды.
Глава 44
ЛИ
Письма. Я потеряла эти гребаные письма. Сама всучила их Хирону, хотя Уайлдер умолял меня этого не делать. Он говорил, что «Никс» предаст меня, и он был прав.
Я понятия не имею, сколько уже проплакала. В темноте трудно следить за временем. У меня нет ничего, кроме собственных мыслей, и они выглядят еще мрачнее, чем мое будущее.
Уайлдер спрятал письма, потому что видел в Хироне то, чего не видела я. Он знал, что Хирон гнилой изнутри, несмотря на всю его харизму и любезность. Я сжимаю грудь, пытаясь перевести дыхание. Уайлдер не знает, что грядет, как не знает и моя семья. У меня нет возможности предупредить кого-либо о нападении Хирона.
Символично, что «Никс» заперла меня в банковском хранилище. Деньги и статус — вот с чего началась эта борьба. Жадность Эпсилонов до власти. Борьба Небулы за то, чтобы их ценили. Всё это ведет Хирона маршем на столицу. У меня были письма — ключ к обеспечению мира, но теперь они у него, и он использует их, и меня, чтобы разжечь насилие. На этот раз никто не выйдет из воды сухим.
Я меняю позу. Что бы я ни делала, мне не удается устроиться поудобнее. Каменный пол холодный и жесткий. Сон не идет, но и отвлечься не на что. Тьма окружает меня, пока я часами всматриваюсь в призрачные глубины собственной души. Скоро Хирон выпустит меня, но лишь для того, чтобы начать поход на столицу.
Мои кулаки сжаты так сильно, что я боюсь, не сломались ли кости. Я в такой ярости, что не знаю, на ком её сосредоточить — на Хироне или на себе. Призраки спасают меня от выбора, наполняя голову голосами, по мере того как действие подавителей проходит.
«На этот раз ты не отталкиваешь меня».
Я холодно улыбаюсь знакомому женскому голосу.
— Пришла помучить меня или всё-таки прекратишь этот цирк и скажешь, кто ты такая? — спрашиваю я.
«Неужели мы теперь разговариваем?»
— Не играй со мной. Отвечай на вопрос.
«При жизни ты бы звала меня Арадия».
Я выпрямляюсь, прижавшись затылком к стене. Ну конечно. Одна из женщин, написавших письма, которые я так долго искала, жила у меня в голове.
— Если ты преследуешь меня, чтобы загладить вину за резню Небулы и убийство сестры, то ты обратилась не по адресу.
«Я здесь не для того, чтобы заглаживать вину. Я оставила эти попытки целую вечность назад».
— То есть ты признаешь, что то, что ты сделала с Ивой и Небулой, было неправильно?
Я бы предпочла умереть тысячу раз, чем заставить свой народ страдать, не говоря уже о казни Финна.
«То, что я сделала, казалось необходимым в то время».
Я ахаю.
— Неужели тебе совсем не стыдно?
Моя призрачная прародительница вздыхает. Звук кажется удрученным.
«Мой стыд — это всё, что у меня есть, поэтому я умоляю тебя не повторять моих ошибок».
— Мы не одинаковы. Я не начинала войну против рабочего класса. И не втягивала страну в распри со своей сестрой. Мы обе, возможно, убили своих братьев или сестер, но я сделала это случайно.
«То, что случилось с Финном, было волей богов».
Я задерживаю дыхание. Я не озвучивала свои страхи вслух.
— Ты читаешь мои мысли?
«Ли, я мертва. Твои мысли — единственное, что удерживает меня от исчезновения в Ничто».
— Вроде света в конце тоннеля? — ей стоит уйти на ту сторону.
«Ничто — это другое».
— В каком смысле?
«Если душа остается запертой между мирами и не может получить помощь Лунной ведьмы, чтобы перейти, она перестает существовать. Она уходит туда, куда уходят обремененные души — в Ничто».
Я вспоминаю слова Селены о том, как важно помогать душам предков переходить черту. Уверена, в Ничто застряли тысячи душ, ведь Лунных ведьм преследовали веками. От этой мысли мороз пробирает до костей.
— Ты встала на сторону Совета, потому что Ива была Лунной ведьмой?
Смех Арадии звучит как похоронный звон.
«Я ничего не имею против Лунных ведьм. Я сама одна из них. И нет, она не была сумасшедшей, по крайней мере, не в том смысле, который ты имеешь в виду».
Я моргаю в темноте. Значит, Дон и моя бабушка были правы. Но письма…
«В письмах не упоминалось, что я Лунная ведьма, потому что травля началась уже после моего времени. Во время войны тот факт, что мы обе Лунные, значил мало. Я встала на сторону Совета, потому что не видела вещи так, как Ива».