— На «Темном ужине» я подумала…
— Мы с Беннетом не обручены, — перебиваю я. — Мы вообще никто. К тому же, — я вздыхаю, — есть кое-кто другой.
Впервые с тех пор, как я покинула дом его матери, я позволяю себе подумать об Уайлдере. Мне любопытно, как долго он искал меня прошлой ночью — и искал ли вообще.
— Что? — спрашивает Джианна, пока кто-то подрезает её машину. — Ты с кем-то познакомилась? Когда?
Я открываю рот, чтобы сменить тему, но я устала лгать. К тому же, будет полезно выговориться.
— Да.
— Ты только что была с ним? Поэтому ты в таком…
— Нет, я была с другим. С другими.
— Ли, ты уже не ребенок. Ты не можешь прыгать из одной постели в…
Я смеюсь, и Джианна смотрит на меня так, будто я сошла с ума.
— Я говорю правду. Это не позорное возвращение. Меня похитили прошлой ночью, — Джианна резко бьет по тормозам, и ремень безопасности впивается в меня, когда я дергаюсь вперед. — Какого черта, Джианна?!
Вокруг ревут клаксоны, но Джианна их игнорирует.
— Объясняй.
Джианна не оставляет места для споров. У меня такое чувство, что она высадит меня прямо на обочине, если я не признаюсь. Мой взгляд падает на письма в руках. Мы с Джи так долго не ладили. Черт, на том ланче она вообще сказала, что мы больше не подруги. Но если бы это было правдой, она бы не бросила всё, чтобы приехать за мной.
— Я всё расскажу, если ты поедешь дальше, — говорю я, и она плавно нажимает на газ. — «Никс» заперли меня в хранилище прошлой ночью. Я работала с ними пару недель, искала Военные письма, — лицо Джианны искажается от недоумения. — Те, что в Железном Парфеноне — подделка. Кто-то подменил их очень давно.
Она хлопает своими пушистыми ресницами.
— Зачем им это делать?
— Потому что настоящие Военные письма доказывают, что войну начала не Небула, а Эпсилоны, — мы уже в Астерхеде, и улицы здесь гораздо оживленнее, чем в Выжженном районе. — Это правда. Вот они, настоящие письма, — я провожу пальцем по конверту.
— Я запуталась, — брови Джи хмурятся. — Откуда у тебя настоящие письма и какое отношение ко всему этому имеет «Никс»? Что значит «ты работала с ними»? Они же убили твоего отца и Финна!
Я сглатываю. Мне следовало давно сказать ей, как мне жаль Финна и как я жалею, что испортила их помолвку своей речью. Но думаю, она это знает. Иначе её бы здесь не было.
— «Никс» не убивала их. Это сделала «Эос», — говорю я, и она резко виляет в соседний ряд. — Джи! — она дергает руль, и я едва не прошу её остановиться. На обледенелых улицах такие разговоры опасны — она того и гляди устроит аварию. Но мне нужно попасть домой до того, как «Никс» мобилизуется.
— Откуда ты это знаешь? — спрашивает Джианна.
— Я встречалась с Магом. Хэммонд нас познакомил, — говорю я, и она ахает.
— Что?!
— Не удивляйся так. Хэммонд признался, что он из «Эос», той ночью в «Атлантисе», — напоминаю я, и Джианна выпрямляется в кресле. — Ты была там.
— Дело не в этом. Я в шоке, что вы двое устраивали тайные встречи у меня за спиной. Тем более с «Эос». Боже мой, Ли, в этом городе осталась хоть одна преступная организация, к которой ты не причастна? — спрашивает Джианна, и я смеюсь.
— Я встречалась с обеими группами, пока искала письма. Оказывается, Хирон знал моего отца, и «Никс» искала эти письма с момента его смерти. Но моя семья думала, что они у «Эос», поэтому я встретилась с Магом. Беннет мне помог.
— Беннет… часть «Эос»? — Джианна едва не поперхнулась.
— Да, — я опускаю голову. Меня до сих пор коробит от моей роли в этом.
— Как такое возможно? — она качает головой, будто это поможет ей прояснить ситуацию. — Как Хэммонд мог мне не сказать?
— А у вас с Хэммондом такого рода отношения?
Она выдыхает.
— В каком смысле?
— Он открыто говорит о том, что делает в «Эос»? — спрашиваю я.
— Не особо, — она поджимает губы. — Мы нечасто разговариваем.
— А чем вы занимаетесь, если не разговариваете? — спрашиваю я, и она бросает на меня виноватый взгляд. — Фу. Избавь меня от подробностей вашей интимной жизни.
— Этим мы тоже занимаемся нечасто, — говорит она, и моя голова непроизвольно склоняется набок. — Хэммонд — мой жених только на бумаге. Ему нравится статус, который дает обладание мной как невестой, особенно учитывая, что до того, как он унаследует место отца в Совете, еще далеко. Для него я — идеальный трофей: дочь президента и бывшая невеста принца.
— Так ты «жена-трофей»? — спрашиваю я, и внутри всё пустеет. Джи заслуживает лучшего, чем судьба её матери.
— Вряд ли, — отвечает она с самоироничным смешком, который ей совершенно не свойственен. — У «Эос» были письма?