— Безо всякой причины? Ты забыла, как ее родственнички из Небула убивали моих после того, как твои предки им приказали? Серьезно, что с тобой такое? Свежий горный воздух в голову ударил?
Я игнорирую выпад. Я изменилась, но он и половины не знает.
— Королева Ива не является моей прямой родственницей. Моя кровь — от Арадии, а она, насколько я помню, выиграла ту войну.
Хэммонд зажимает незажженную сигарету между пальцами.
— С помощью Совета. И именно Совет ввел Трудовые Законы, чтобы не допустить нового восстания Небула. Напоминание этой официантке о ее месте — залог этого спокойствия.
Прошло 200 лет, и несмотря на то, что ведьмы Небула постоянно подают прошения о пересмотре Трудовых Законов, которые определяют их работу исходя из нужд страны и стихийного сектора, ведьмы Эпсилоны вроде Хэммонда наотрез отказываются их менять. До пребывания в Главкусе я никогда не интересовалась политикой и тем, как законы душат Небула. Я была слишком поглощена своим миром. Теперь мои глаза открыты, но я ничего не могу с этим поделать, учитывая, кто я такая.
Хэммонд продолжает:
— Если спросишь меня, Трудовые Законы не мешало бы ужесточить. Некоторые Небула начали воображать, что они тут главные.
— И как ты предлагаешь это сделать? Сбросить еще больше бомб? Мы станем не лучше «Никс», — обвиняю я, чувствуя, как закипает кровь. Бомбы, которые Совет сбросил на Аврору, чтобы прекратить мятеж, уничтожили большую часть ферм и инфраструктуры. Это была месть Совета за взрыв старого Капитолия, который стер с лица земли весь Первый Совет. Нынешний состав — это потомки детей того самого Первого Совета.
— Не забывай, кто наш настоящий враг, Хэммонд, — предупреждает Беннет.
Хэммонд хмыкает:
— Мы говорим о ведьмах Небула…
Беннет качает головой:
— Я имею в виду вампиров.
— Ой, только не начинай про этих кровососов, — отмахивается Хэммонд. Джианна ерзает на месте. Интересно, разделяет ли она его фанатичные взгляды или только его постель.
— Мой отец работает над законопроектом, позволяющим ведьмам открыто носить при себе осиновые колья.
Моя челюсть падает. Такой закон может развязать войну с вампирами. Вампирские Соглашения позволяют нам делить страну, пока они не питаются нами, а мы их не беспокоим, но из-за эпидемии Слез Вампира отношения и так висят на волоске. Если закон об открытом ношении оружия примут, они почувствуют угрозу и начнут нападать чаще.
Хэммонд продолжает:
— Он представит его отцу Джи на заседании Совета в среду. Подумайте сами: мы — жертвы. Один укус, и они могут проклясть нас на вечность.
— Не думаю, что это так работает, — наконец подает голос Джианна.
— Я что-то пропустил момент, когда ты стала экспертом в вампиризме и Обращении? — язвит Хэммонд. Джи морщится:
— Я не эксперт, но мой отец — да.
Это правда. Отец Джи, Элио ди Сиена — временный президент после смерти Синклера. Но до вступления в должность он был в Совете и курировал отношения ведьм и вампиров. На наши земли претендуют и другие магические виды, например, оборотни на севере и фейри на востоке, но наши законы делают иммиграцию в Корону почти невозможной.
— Вот именно, поэтому я приберегу этот разговор для него. — Хэммонд встает, застегивая пиджак. — А теперь я пойду покурю. Если кому-то нужен — ждите, пока я закончу.
Как только он оказывается вне пределов слышимости, я шепчу:
— Серьезно, Джи? Он же ужасен.
Провожая Хэммонда взглядом, я замечаю парня. Он сидит за одним из высоких столиков с друзьями и не отводит глаз, когда наши взгляды пересекаются. Его улыбка заразительна.
— Увидела что-то интересное, Ваше Высочество? — подкалывает Джианна.
Незнакомец наклоняется к друзьям, что-то им шепча. Я моргаю:
— А?
— Ты пялишься на этого парня. При живом-то Беннете.
Беннет хмуро смотрит в пространство перед собой:
— Мы не вместе.
Джианна качает головой:
— Ты говорил, что хочешь это изменить.
Беннет встает, а слова Джианны пригвождают меня к месту.
— Пойду проверю, что там с нашими напитками, — говорит он.
— Беннет, подожди, — окликает Джи, но он уходит напряженной походкой.
В животе всё переворачивается — Беннет был моим буфером. Без него мы с Джи не сможем сохранить даже видимость приличия.
— Мне нужно в дамскую комнату, — выпаливаю я, прежде чем она успевает открыть рот.
Я ухожу, чувствуя, как ее жгучий взгляд сверлит мне спину. Коридор к туалетам напоминает корабельный камбуз. Упершись руками в бока, я делаю глубокий вдох. Я первая причинила Джи боль. У нее не случилось «долго и счастливо» из-за меня.