— Поэтому ты убил Синклера? Ради стабильности? — выпаливаю я в ответ.
Лицо Мага исчезает, и я снова смотрю в хмурое лицо своего дяди. Лучше бы он оставался в личине Мага. Так было бы легче его ненавидеть.
— Я приказал Морану убить президента, потому что Синклер перестал быть полезным, — признается Дон, поправляя идеально уложенные волосы. — Президент был слишком высокого мнения о себе, а его эксцентричное поведение стало переходить все границы. Мне нужен был кто-то, кому я мог бы доверять, кто-то, чья лояльность не вызовет сомнений, чтобы занять его место, особенно сейчас, когда мы на грани войны с вампирами.
— Элио?
Дон кивает. Значит, отец Джианны — часть «Эос». Проклятье, еще одна вещь, в которой Уайлдер оказался прав.
Земля готова уйти у меня из-под ног.
— А как же мой отец? Он тоже перестал быть полезным? — я выпрямляюсь. — Если ты — Маг, значит, это ты послал Тейера за нами в Ту Ночь. Ты — причина, по которой мой отец мертв. Ты приказал убить собственного брата!
Дон колеблется, и на мгновение мне кажется, что я попала в цель, пока он не произносит:
— Я послал Тейера, но они не должны были погибнуть. Я хотел припугнуть Гвина, чтобы он перестал поддерживать Хирона и порочить имя Раэлинов. Если бы твой отец послушался меня, он был бы еще жив. Если бы он с самого начала доверил мне письма, твой брат мог бы остаться в живых.
Я отвечаю ему тяжелым взглядом. Слишком просто — сваливать свою вину на Хирона. Уж я-то знаю, я сама делала так целый год.
— Мой отец стоял между тобой и троном. Тебе нужен был повод избавиться от него, чтобы занять его место. Точно так же, как ты избавляешься от меня.
— Я не избавляюсь от тебя, Ли. Даже если ты Лунная ведьма, ты всё равно семья. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Я пытаюсь тебе помочь.
Я почти верю ему. Мне хочется верить ему. Но считать, что он не представляет угрозы — значит предаваться несбыточным мечтам.
— Когда этот кавардак с «Никс» закончится и меня официально назначат наследником, я отправлю тебя обратно в Глаукус. Я объявлю всем, что у тебя произошло Пробуждение, что ты Космическая ведьма, как мой брат. Никто не усомнится в слове короля.
— А как же предупреждение начальника стражи о моем аресте из-за видео, которое ты прислал? — парирую я.
— У начальника стражи нет доказательств того, что это ты дала яд Янус.
— Нет, это сделал ты.
Дон вздыхает и с помощью магии воздуха захлопывает дверь.
— Янус угрожала предвыборной кампании Элио.
— Ты мне противен.
Дон присаживается передо мной.
— Разве попытка поддерживать мир и порядок — это так плохо?
— Плохо, когда ты фальсифицируешь выборы и скрываешь правду об истории.
Он стонет, потирая переносицу, но мне плевать, что я его расстроила. Он должен это услышать.
— Я могу прочесть письма. «Никс» наступает. Пожалуйста, отдай их мне. Раскрыть их — единственный способ наладить отношения между Эпсилонами и Небулой. Иначе Небула примет сторону «Никс», и ты получишь свою войну. Только не с вампирами.
Дон долго и внимательно изучает меня, и на его губах играет улыбка. На секунду мне кажется, что он согласится.
— Я не отдам их тебе, — он машет письмами перед моим лицом. — Наши предки слишком усердно трудились, чтобы привести нас к тому, что мы имеем сегодня, и я не позволю тебе всё испортить, прочитав это.
Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же стискиваю зубы. Селена. Святые боги. Дон встречался с ней. Он проявлял к ней интерес. А я-то думала, что дело в их общей любви к музыке. Я хватаюсь за живот.
Не замечая моего отчаяния, Дон продолжает:
— Я не хотел, чтобы ты узнала об «Эос» и обо мне вот так, Ли. Видимо, у нас обоих были тайны. Но мы оба хотим одного и того же. Сохранение мира — самая важная миссия. Я позабочусь о том, чтобы тебя не запомнили как предательницу, если ты сегодня выйдешь на сцену и будешь мило улыбаться, когда мать назовет меня своим наследником, — этот похотливый слизень тянется вперед и приподнимает мой подбородок. Мои губы дрожат в его крепкой хватке. Я больше не чувствую любви, видя отражение Финна в его глазах. Он — причина, по которой Финна здесь нет. Как и отца. Как и Селены. — Что скажешь, Ли? Не хочешь заключить последнюю сделку?
Я подавляю желание вырваться. Теперь я лучше, чем когда-либо, знаю, на что способен мой дядя, и если я хотя бы не притворюсь, что согласна, я, скорее всего, никогда не увижу мир за пределами дворцовых стен. У меня не получится рассказать свою историю прессе, но если я правильно разыграю карты, у меня будет еще один шанс появиться на публике. Этого должно хватить.