— Ладно. Я закончу это руками, — он закатывает рукава, готовый на всё, чтобы заслужить уважение семьи, и я отчетливо это вижу. Нас заперли в этой арене, чтобы мы унижались как животные, и тот, кто окажется «альфа-самцом», получит косточку.
Но Изольда права. Мы пленники. Наша грызня за одобрение Совета — это просто поводок. Сотер наступает, и я вскидываю руки.
— Я не буду с тобой драться.
— Почему?
— Потому что, веришь ты мне или нет, мы на одной стороне, — говорю я, и у Сотера округляются глаза.
— Мой враг — не ты, — я разворачиваюсь и иду вглубь деревьев.
— Стой! — кричит он мне вслед. — Это значит, что я победил?
Я срываю очки. Район Брумвуд мгновенно исчезает, сменяясь металлической комнатой внутри спортзала Академии Клинков. Стоило мне выйти из зоны симуляции, как меня захлестнул праздничный хаос, доносящийся с балкона Совета.
— Уайлдер! — я резко оборачиваюсь. Ко мне бежит Изольда, за ней — Джакс. Они продираются сквозь толпу, ловя на себе яростные взгляды дисквалифицированных претендентов, которых мы выбили на арене.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я Джекса, пытаясь прочесть ответ по его лицу. Он должен был встретить Дези и Вейна у Капитолия.
— Я помогла ему войти, — отвечает Изольда.
— Но…
— У меня новости от Дези, — Джакс сжимает в руке свою куртку. — Вейн кое-что пронюхал. «Никс» больше не идет маршем на Капитолий.
— Это хорошо, — я снимаю жилет и швыряю его на пол; мне плевать, кого я здесь взбешу. Теперь, когда Сотер — Домна, меня сюда вряд ли позовут снова. Улыбка Джекса становится мрачной. — Не хорошо?
— Они не идут на Капитолий, потому что вместо этого планируют его взорвать! — заканчивает за него Изольда.
Всё моё тело каменеет.
— Бомба?
Не раздумывая, я окидываю взглядом возбужденную толпу, высматривая Марлоу. Вот почему она хотела поговорить со мной после моей победы. Но я не вижу её огненных волос среди моря Эпсилонов.
— Мы должны найти бомбу, — говорю я. Совет готовится к вводу войск, а не к взрыву. Ли и её семья выйдут на ту платформу перед Капитолием. Взрыв уничтожит их всех. — Мы должны её обезвредить.
— Эй! — голос Сотера прорывается сквозь суматоху. Его окружили люди, все пытаются поздравить его одновременно, но он проталкивается к нам, глядя только на меня. — Уайлдер, есть минутка?
Я качаю головой. У меня нет и пары секунд, не то что минуты. Но новый Домна Клинков останавливается прямо передо мной.
— Я хотел сказать спаси…
— Сотер, поблагодаришь позже. Сейчас тебе нужно собрать группу, — его лоб морщится. — «Никс» передумали атаковать Капитолий в открытую. Нужно держать это в секрете, но там заложена бомба.
Он отшатывается.
— Что?!
Кто-то выкрикивает имя Сотера у нас за спиной. Он оглядывается на президента Элио, который стоит в окружении остального семейства Телфур. Все они смотрят на меня, задрав носы. Отец Сотера указывает на пол:
— Сотер. Подойди сюда. Живо.
— Сотер, — я обращаюсь к нему твердо. Он выпрямляется как солдат, стоя спиной к своей семье. — Тебе нужно найти Марлоу. Нам не нужен мятеж.
Он кивает.
— А что будешь делать ты?
— Остановлю бомбу «Никс».
Глава 51
ЛИ
Я хмурюсь, глядя на протянутую руку, призванную помочь мне подняться по ступеням возведенной сцены перед зданием Капитолия.
— Я сама справлюсь.
Улыбка Дона гаснет.
— Сейчас не время закатывать истерики, Ли, — шепчет он.
Я беззвучно передразниваю его слова, и он переключает внимание на людей, которых мы успели привлечь, включая Беннета и его семью, а также других советников, которые уже прибыли и рассаживаются рядами позади бабушкиного подиума.
— Тебе бы очень хотелось, чтобы я закатила истерику. Тогда у тебя появился бы повод спровадить меня раньше, чем ты планировал.
— Если бы был другой выбор, Ли, мы бы им воспользовались, — Дон плотнее прижимает воротник пальто к ушам. День клонится к вечеру, и температура падает ниже, чем моральные принципы Дона.
На мне то самое платье, пальто и каблуки, которые выбрала горничная. Волосы чисты и идеально уложены, макияж безупречен. Я выгляжу именно так, как того хочет моя семья — куклой, легко поддающейся их воле. Но я здесь не для того, чтобы миловаться. Небула заслуживает знать правду. Независимо от того, что сказано в письмах или кто начал Первую войну, Трудовые законы чудовищно несправедливы. Каждый в этом городе должен иметь право выбирать, где ему жить, на какой работе работать и в какую школу ходить его детям. Я на годы опоздала с этой борьбой, но больше не собираюсь прятаться. В классовом государстве мира не бывает.