— Мы… — шипит парень, когда я усиливаю хватку. — Мы…
Джакс рычит и приседает перед устройством.
— Проклятье. У нас кончается время. Выбей из него код!
Я придвигаюсь к нашему сообщнику из «Никс», почти касаясь губами его уха.
— Назови мне код, и я гарантирую тебе помилование от королевы, — это наглая ложь; у меня нет такого влияния, даже если не брать в расчет то, как я все испортил с Ли, но попробовать стоит. — А если это тебя не разговорит, я расплавлю кожу на твоих костях.
— О-отпусти меня. М-мы на одной стороне, Уайлдер.
Я впечатываю его в стену.
— Откуда, черт возьми, ты знаешь моё имя?
— Это я-я, придурок.
Черт. Внезапно я узнаю оранжево-черные волосы солдата, даже в их нынешнем пропотевшем состоянии. Паллас. Я разворачиваю его и срываю маску. Паллас одаряет меня одной из своих дерзких ухмылочек.
— Сюрпри…
Я заезжаю ему в челюсть, и он сгибается пополам. Он сплевывает кровь и потирает ушибленное место, прежде чем выпрямиться. Я не даю ему времени прийти в себя, хватаю за черную футболку и рывком притягиваю к себе. Его носки едва касаются грязного пола.
— Ты похитил Ли и ждешь, что я поверю, будто мы на одной стороне?
Паллас моргает.
— Д-да. Но я также и тот, кто её освободил!
Опешив, я отпускаю его. Без моей поддержки Паллас теряет равновесие, но удерживается, прислонившись спиной к стене.
— Мать твою, мужик, — он смеется, но в смехе нет его обычной веселости. Напряжение между нами всё еще гуще, чем кровь, стекающая по его подбородку. — У тебя тяжелый правый хук.
— Это ты её освободил? — спрашиваю я.
— Я, — Паллас поправляет куртку.
Хирону это наверняка «понравилось».
— Зачем?
— Я здесь вопреки желанию отца. Чтобы остановить бомбы. «Никс» не нужно клеймо виновников второй войны, как и всей Небуле.
— Откуда нам знать, что ты говоришь правду? — подает голос Джакс рядом со мной.
— Я единственный из нас троих, кто знает, как остановить этот таймер, на котором… — Паллас сверяется с наручными часами. — Осталось девять минут. Так что, если ты предпочитаешь, чтобы твою девчонку разнесло на куски до того, как вы успеете помириться, продолжай меня отвлекать.
Я хмурюсь; пульс зашкаливает при мысли о том, что я могу больше не увидеть Ли. Не успею извиниться.
— Ни хрена не смешно.
Паллас пожал плечами.
— Юмор — штука субъективная. Ну так что скажешь? Партнеры? — он протягивает руку.
Мы с Джаксом снова переглядываемся. Доверять «Никс» снова — плохая затея, но если Паллас освободил Ли, значит, он действительно на нашей стороне. Я смотрю на обратный отсчет. Восемь минут и пятнадцать секунд. Либо Паллас действительно разбирает эту штуку, либо он планирует взлететь на воздух вместе с ней. Джакс кивает, и это самый явный «зеленый свет», который я когда-либо от него получу.
— Ладно. Работай быстро, морковка.
Глава 53
ЛИ
Я смотрю в толпу безымянных, безликих незнакомцев. Мое тело онемело, но кровь кипит. Каждый из них думает, что знает меня по историям из СМИ.
Для кого-то я — скорбящая дочь. Для других — смутьянка, рожденная на свет лишь для того, чтобы испытывать терпение семьи. Уверена, именно эти люди смотрят на меня сейчас с презрением, пока я подбираюсь ближе к бабушке, продолжающей свою речь. Они и не подозревают, что то, что я собираюсь сделать, раскрыв правду о письмах, — в той же мере для них, что и для тех, кто мне сочувствует.
— Мы собрались перед нашим любимым Капитолием, который стоит как маяк надежды после смутных времен в истории нашей страны, — говорит моя бабушка со стоицизмом и достоинством. Её голос разносится эхом, пока толпа сбивается плотнее, замолкая, как сама ночь, чтобы услышать её слова.
Несколько детей машут руками, когда родители шепчут им: «Это королева». Моя бабушка делает паузу под щелчки камер, затем продолжает:
— Я пригласила вас всех сюда, чтобы вы могли присоединиться ко мне и поприветствовать…
Я накрываю микрофон ладонью. Бабушка поворачивается ко мне.
— Мне нужно кое-что сказать, — я не даю ей ответить, поворачивая микрофон к себе; деревянная трибуна скрывает половину моего тела. — Простите, что прерываю, — Бабушка Джорина напрягается рядом со мной, улыбаясь через силу, но она слишком потрясена, чтобы действовать.
Прямоугольная сцена мала и переполнена: весь Совет и их семьи стоят позади меня полукругом, теперь уже напряженные, наблюдая, как я перехватываю речь их любимой королевы. Флаги страны хлопают на ветру, пока смущенный шепот толпы долетает до сцены. Я должна выговорить эти слова любой ценой, прежде чем кто-то поймет, что я делаю, и остановит меня.