Я надеюсь, что если надавлю на него, он выдаст что-то ценное, но он опускает взгляд в пол, и я понимаю, что разговор окончен.
— Извини, Уайлдер. — Зев качает головой. — Я мог бы вернуться и посмотреть, не изменится ли что-нибудь. Но это будет стоить тебе еще одного письма.
— Зев, ну же…
— Я свою часть выполнил, Уайлдер, — прерывает он. — Я не могу рассказать тебе того, чего не знаю, а каждый вампир в городе в курсе, что Совет пристально за ними следит. Королева Вивиан не дура; она не нападет на ведьм без плана, а на данный момент у нее его…
Я выхватываю у него письмо и хмыкаю.
— «Почему мы любим людей, которых не можем иметь?» — читаю я вслух, прежде чем он с нечеловеческим рыком вырывает письмо обратно. Я засовываю руки в карманы. — Тебе пора жить дальше, Зев.
— Морин скучает по мне. Она постоянно мне это говорит, — возражает он. Уверен, так оно и есть, но я не понимаю, зачем Зев стал вампиром, если так сильно любил свою жену.
— Знаешь что? Оставь письмо себе. — я отхожу, и он хмурится. Я пячусь к выходу. — В следующий раз принеси мне действительно стоящую информацию.
— Стой! — кричит Зев. Я оглядываюсь через плечо, пройдя уже половину пути к выходу.
— Ты знаешь условия: дай мне что-то, чем я смогу впечатлить Совет, и Морин получит твое письмо. Всё просто.
Я продолжаю идти.
— А если есть кое-что другое, что ты мог бы использовать?
Я отмахиваюсь.
— Не интересно.
— Даже если это касается «Никс»?
В горле рождается глухое рычание, и я останавливаюсь. Повернувшись к нему, я говорю:
— Я слушаю.
— Ходят слухи, что Паллас планирует посетить Фестиваль Урожая сегодня вечером, — говорит Зев.
— Почему ты не сказал мне об этом раньше?
Паллас, правая рука лидера «Никс», находится в розыске за несколько преступлений. Если я возьму его, Совету придется обратить на меня внимание. Им придется допустить меня к состязанию за титул Домна.
— Ты уверен?
Зев пожимает плечами.
— Ты же не спрашивал…
— Откуда ты это услышал? — спрашиваю я, хмурясь еще сильнее.
— Принц Вейн так сказал.
Если Вейн сказал, что Паллас будет на фестивале, я ему верю. Он предупреждал Совет о готовящемся убийстве президента Синклера. Не то чтобы они прислушались.
Я направляюсь к выходу с победной улыбкой. Нужно найти Джексона и собрать команду.
— Постой! — Отчаяние в голосе Зеви заставляет меня замереть. — А мое письмо?
Я награждаю его тяжелым взглядом.
— Ладно. — протягиваю ладонь. — Давай сюда.
— Скажи Морин, что я люблю ее, — произносит он, передавая мне конверт.
Я смотрю на витиеватый почерк и фиолетовую прозу (Обычно уничижительный термин для обозначения письма или речи, характеризующихся витиеватостью, цветистостью или гиперболичностью языка). Жестоко давать Морин надежду, когда ее нет. Зев и понятия не имеет, какую боль он ей причиняет. Будь я на его месте, я бы ее отпустил.
Но я вспоминаю о своей сестре-близняшке и о том, как потеря Дезире вечно будет мучить меня, словно фантомная боль. Именно поэтому я так отчаянно борюсь за титул Домна. Ради Дези. Чтобы получить шанс искупить вину перед ней. Полагаю, неспособность Зева отпустить Морин — это боль того же рода.
Я складываю письмо Зеви и прячу его.
— Передам.
На Канал-стрит в Выжженном районе яблоку негде упасть. Это не должно меня удивлять, и все же удивляет: я прокладываю себе путь локтями сквозь толпу в поисках Джексона. Мне нужно сообщить ему о Палласе.
Совет отменил празднования равноденствия в знак траура по президенту Синклеру. Тем не менее тысячи людей все равно пришли выразить свое почтение — не павшему президенту, а фермерам Небула, чей урожай кормит нас весь год. Я их понимаю. Президент Синклер ни о ком, кроме себя, не заботился, но бросать вызов Совету все равно опасно.
Я чертыхаюсь, выкликая имя Джакса, пока музыканты начинают играть. Когда начнутся танцы, народ пойдет вразнос. Если я не найду Джакса до этого момента, то уже никогда не найду. Он обожает лунные ванны (практика пребывания под лунным светом с целью расслабления, омоложения и установления духовной связи).
— Музыка — это круто, но твой голос теперь мой любимый звук, — до меня доносится типичный дежурный подкат Джакса, который, как ни странно, всегда срабатывает. Он стоит у ювелирной лавки с тремя девицами, которые улыбаются и ловят каждое его слово. Он всегда умел ладить с людьми, и с женщинами, и с мужчинами. Хотя с тех пор, как я вернулся домой, я не видел, чтобы он с кем-то встречался всерьез.