К черту всё. Я закончил ждать.
Игнорируя очередь, я марширую прямиком к Ли. Почетный караул в золотых мундирах выпрямляется при моем приближении, но Джианна наклоняется к ним, что-то шепча. После её слов они отступают, и всё мое внимание переключается на Ли.
Она вскидывает бровь, видя мое внезапное появление, и я заставляю себя дышать в её ошеломляющем присутствии. Она — богиня, но под этой прической и макияжем она всё та же Ли.
— Мне нужно поговорить с вами, — говорю я.
— Прошу прощения, а вы кто? — спрашивает её новый берейтор, статная женщина в парадной форме. — Если хотите что-то сказать Ее Величеству, встаньте в очередь.
Ли кусает губу, ожидая моего следующего хода. Я не уйду.
— Меня зовут Уайлдер, я командор Клинков Бореалиса, и я обязан поговорить с королевой, — заявляю я. Джианна игриво подталкивает одного из пажей, насмешливо обмахиваясь рукой. Ли закатывает глаза. — Это срочно, — добавляю я.
— Что ж, — отвечает Ли. — Если это срочно, нам лучше поспешить, командор.
Подхватив юбки, она разворачивается к задним дверям Железного Парфенона. Я бросаюсь за ней.
Внутри металлические двери с грохотом захлопываются за нами, и Ли резко оборачивается ко мне.
— В чем дело, Уайлдер?
Я не пропускаю придыхания в её голосе, хотя она изо всех сил старается казаться равнодушной. Я подхожу ближе; её взгляд не дрогнул и не отступил. Это упрямство заставляет меня желать лишь одного — схватить и поцеловать её. Вместо этого я заставляю руки оставаться по швам. Сначала нужно поговорить. Очистить воздух, прежде чем дышать им на двоих.
— Я не должен был позволять тебе уходить с письмами, — начинаю я. Она хмурится, и я стону. — Я не это имел в виду. Я должен был пойти с тобой. Будь то к «Никс» или к королеве Джорине — это было твое решение. Я понимаю, почему ты ушла. Я вел себя как придурок, и ты не доверила мне правду о своей магии, — она сглатывает, и я вижу, как дернулось её нежное горло. — Я буду жалеть о том, что заставил тебя так себя чувствовать, до конца своих дней.
Она опускает взгляд на свои ноги.
— Я идиот, — добавляю я.
Она смеется, встречаясь со мной глазами.
— Ты… нечто особенное.
— А еще мне жаль, и я здесь, чтобы просить — нет, умолять — тебя простить меня, — я опускаюсь перед ней на колени, и её глаза округляются. — Я не хочу, чтобы то, как мы расстались, стало концом. Прости меня.
— Уайлдер, — говорит она, и у меня всё переворачивается внутри. — Тебе не за что просить прощения.
— Есть за что.
Она опускается на колени передо мной, так что мы оказываемся лицом к лицу.
— Ты можешь перестать болтать и, черт возьми, послушать? — спрашивает она. Я не могу сдержать смех.
— Ты только что выругалась на освященной земле?
Ли пожимает плечами.
— Привилегии королевы. И да, ты вел себя как козел из-за писем, но насчет «Никс» ты был прав, — я иронично вскидываю бровь, и она вздыхает: — Не обольщайся, иначе я не скажу тебе, что когда ты встретил меня, я была на два метра под землей и едва дышала, но ты заставил меня снова захотеть жить. Ты напомнил мне, как нужно сражаться и говорить, а не бежать. Я искренне благодарна тебе за это. Меня бы здесь не было — я не была бы королевой, если бы не ты.
Черт. Внутри вспыхивает жар; я тянусь к её руке, моля богов, чтобы она не отстранилась. Она не отстраняется, и я выдыхаю.
— Теперь я королева. Мне нужен кто-то, кто сможет принять мой хаос и поможет мне бороться за перемены. Это ты? Потому что если нет, нам стоит прекратить всё, что между нами назревает, прямо сейчас.
Я киваю прежде, чем любой из нас успеет начать сомневаться.
— Да. Я могу быть этим человеком.
Она прижимает мою ладонь к своему бешено бьющемуся сердцу.
— Хорошо, потому что это принадлежит тебе.
Я подаюсь вперед и целую её. Сначала осторожно, прощупывая границы между нами, но моя воля покидает меня, когда из её горла вырывается прерывистый вздох. Плевать на правила и на то, что мы всё еще на священной земле — я притягиваю её ближе под взорами наших богов и углубляю наш поцелуй.
Её руки скользят по моей шее, прижимая нас друг к другу. Каждый изгиб её мягкого тела прижимается ко мне. Обнимая Ли, я впервые за много недель вдыхаю полной грудью. Она вздыхает мне в губы, и я чувствую её облегчение на вкус, будто оно мое собственное.
Мы сокрушили несправедливый режим, пережили неудавшееся восстание и вот мы здесь, вопреки всему, всё еще стоим на ногах.