Продавец хот-догов кричит на работающих рядом «Клинков», заявляя, что они отпугивают покупателей. Я понимаю его раздражение, но из-за похорон экс-президента неподалеку охрана пытается помешать фанатикам «Никс» последовать примеру Морана Данна.
Я встречала Морана Данна не раз. Он несколько раз возвращал меня во дворец после моих загульных ночей. Моран Данн был волком в овечьей шкуре: никто и не подозревал, что бывший командующий «Клинков» состоял в «Никс» или что он способен убить члена Совета.
Кто-то хлопает меня по плечу. Я оборачиваюсь и вижу The Gun — ведьмака лет двадцати пяти с иссиня-черными волосами, носом с горбинкой и в темных очках, несмотря на вечер.
— Ты опоздала, — говорит он. The Gun прячет руки в карманы куртки-бомбера и беззвучно что-то произносит. Я выковыриваю крошечный наушник. Музыка доносится из него треском.
— Что?
— Я сказал, рад тебя видеть, Рыжая.
Я закатываю глаза. Я не могла назвать ему свое настоящее имя при встрече в прошлом году — это обернулось бы катастрофой. Люди вроде него ищут легкой наживы и мигом продали бы меня таблоидам. Мое имя и так слишком часто светилось в скандальных газетенках. Пресса любит приукрашивать: они бы с радостью раструбили, что спустя год принцесса вернулась в Бореалис с наркозависимостью.
— Ты принес их? — я киваю на рюкзак у него на плечах. The Gun смеется.
— Сразу к делу, я смотрю. А как же «привет»? Прошло сколько, одиннадцать месяцев? Как поживаешь? Где пропадала? Выглядишь, — он облизывает обветренные губы, — отлично.
Я хмурюсь. Это бизнес. Мы не друзья. Расстегнув сумочку, я достаю пачку наличных, стянутую резинкой.
— Вот что я тебе должна.
Я протягиваю деньги, но он продолжает скалиться.
— Прошло немало времени, но разве схема не такая: я даю деньги, ты даешь таблетки, и мы расходимся?
The Gun улыбается, обнажая ровные, но пожелтевшие зубы.
— Именно так всё и работает.
Я сжимаю купюры.
— Тогда в чем проблема?
Скинув рюкзак, The Gun расстегивает его. Достает пластиковый пакет со стеклянными пипетками. Мерцающий синий препарат — это не мой подавитель. Это нечто гораздо худшее. Я хмурюсь.
— Зачем ты пытаешься всучить мне СВ?
«Слезы Вампира» притупляют эмоции, усиливая при этом магию. Недавно я читала, что одна Солнечная ведьма из Небулы, ведьма, связанная с огненной стихией, приняла СВ и сожгла дотла больницу в соседнем городке, когда не смогла оплатить счета жены. Такая магия под силу десяти мужчинам, но никак не одному.
— Обещаю, один приход лучше секса, — соблазняет The Gun. Я фыркаю.
— Если это правда, то любовник из тебя паршивый.
The Gun сует пакет мне под нос.
— Не веришь? Попробуй.
Я отмахиваюсь, хотя до смерти боюсь, что он всучит мне наркотики, за которые можно загреметь в тюрьму на пять-десять лет, пока команда «Клинков» стоит в паре шагов.
— Мне не интересно превращать свое тело в оружие.
— Да брось. Первая доза за счет заведения.
— Я хочу то, что заказала, — ворчу я. Лицо The Gun вытягивается. Я прищуриваюсь, глядя на его рюкзак.
— У тебя ведь есть мои таблетки?
Уходи отсюда. Ты опаздываешь на похороны, — произносит призрачный женский голос, перекрывая остальные в голове. Я не узнаю этот голос, хотя мы и родственники. Лунные ведьмы связаны с элементом эфира. Я мало что знаю о своей магии, кроме того, что мы можем общаться с духами предков и манипулировать тенями. В школах перестали учить Лунным способностям из-за нашей склонности к безумию. Большинство Лунных ведьм бесследно исчезают после того, как их помещают в правительственные психиатрические клиники.
Я зажмуриваюсь от призрачной какофонии. Мне нужна тишина.
— Есть, — отвечает The Gun. Я выдыхаю. Слава богам.
— Но не с собой. Я шел за ними, но застрял на одном из этих постов. Не волнуйся, я знаю, где их взять.
— Где? — я и так потеряла слишком много времени. Он ухмыляется:
— Ты когда-нибудь играла в покер?
Я научилась играть в покер у санитара, пока лежала в психиатрической клинике «Психея». Семья отправила меня туда после той ночи, когда это случилось.
Одиннадцать месяцев назад член группировки «Никс» убил моих отца и брата. Во время той стычки моя Лунная магия проявилась впервые: я совершила астральную проекцию — то, чего мне не удавалось повторить с тех пор. Когда пыль улеглась, я осталась единственной выжившей. Именно тогда в моей голове и поселились призраки.