Мне и в голову не приходило просить о таком. Получить его было бы гораздо проще, если бы мы с Ли были ближе. Тогда моя просьба не выглядела бы странно. Я усмехаюсь про себя. Совет не сможет проигнорировать письмо, написанное рукой принцессы.
— Думаешь, Совет на это купится?
— Скоро узнаешь. — Марлоу опускает визор и срывается с места, выезжая с парковки.
Я смотрю на габаритные огни ее мотоцикла, вдыхая выхлопные газы и запах моря. Обычно в такие моменты я советовался с Дези. Я бы сказал ей, что дружба с Ли опасна, а она наверняка ответила бы: «Да, это опасно, но именно это и делает игру интересной».
Глава 19
УАЙЛДЕР
Я возвращаюсь во дворец уже после наступления темноты. Плотные облака скрывают тропинку, ведущую к служебному входу. Я поскальзываюсь на мокром камне, успевая перехватить себя прежде, чем вписаться лицом в грязь. Ворча под нос, я вбиваю код на цифровой панели и захожу в дворцовую кухню с ее темными шкафами и мраморными столешницами.
Никто не отвечает на звонки. Я не знаю, где Джакс и пришел ли Беннет к Ли. Я здесь, чтобы это выяснить.
Во дворце Роуэн пугающе тихо. Свет везде выключен, и зияющие коридоры пусты. Пробираясь по лабиринту поворотов, ведущих к спальне Ли, я вызываю маленькое пламя на ладони, чтобы осветить путь. Я не настолько самонадеян, чтобы самому включать свет. Ужин закончился в восемь, и каждую ночь королева Джорина рано удаляется к себе, чтобы посмотреть свой любимый ситком о ведьмах, застрявших на острове и выживающих лишь благодаря магии.
Когда я приближаюсь к парадной лестнице, из-за раздвижных дверей доносится голос Ли:
— Ты вернулся.
Я раздвигаю их. Она в столовой, сидит прямо на длинном прямоугольном столе в безразмерной футболке — и больше на ней ничего нет. На коленях у нее фарфоровая миска. У меня перехватывает дыхание.
Она улыбается, не вынимая серебряную ложку изо рта.
— Если у тебя инсульт, то ты разминулся с Алтум-целителем на несколько часов.
Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Она просто сидит в темноте и ест мороженое.
— Новый Алтум-целитель был здесь?
— Был. — Ли отправляет в рот еще одну ложку. — Твоя мама была врачом поумнее.
Я вздрагиваю, и она замирает. Я рад, что ушел. Встреча с преемником мамы напомнила бы мне о том, как она сидит дома одна, брошенная коллегами и друзьями.
Ли крепче сжимает миску, будто боится, что упоминание о маме выведет меня из себя. Этого не происходит, хотя я бы предпочел о ней не говорить. Это напоминает мне, что я всё еще не Домна, мама теряет дом, а семья Ли частично в этом виновата. И всё же винить Ли мне нет смысла.
— Ты больна?
Она выдыхает:
— Мой недуг — быть лишенной магии в магическом обществе.
Я медленно вхожу в огромный зал, стены которого сверху донизу увешаны портретами предков Ли с их осуждающими взглядами. Все эти короли и королевы прошлого выглядят так, будто во время позирования почуяли что-то дурное.
— Что целитель сказал о твоей магии? — спрашиваю я.
— Сказал, что с правильным экспериментальным препаратом она должна проявиться со дня на день. — она зачерпывает еще порцию.
— Он пичкает тебя наркотиками? — мой вопрос звучит громче, чем планировалось. Ли через многое прошла. Не должно иметь значения, что ее магия не торопится.
— Чтобы подтолкнуть мою магию. Да. — ее слова звучат заученно.
Я хмурюсь. Она не машина, которой нужен новый аккумулятор.
— Что они тебе дают?
Ее глаза следят за мной, пока я делаю вид, что восхищаюсь картинами, а не ее гладкими обнаженными ногами. — Есть чудо-лекарство, которое создала твоя мама, называется Жидкий огонь. Это следующий пункт в его списке фокусов.
— Я слышал о нем. — жидкий огонь были последним, над чем мама работала перед увольнением. Я не знал, что это для принцессы, но теперь понятно, почему мама работала сверхурочно в больнице, чтобы завершить разработку. — Почему они не дают твоей магии проявиться естественным путем?
Ли возвращает ложку в миску.
— Я следующая в очереди на трон. Если моя магия не проснется до коронации в январе, я стану первой королевой без сектора в истории. Без магии я поставлю Корону под удар захватчиков. У нас и так хватает внутренних проблем.
Я киваю. И всё же, должны быть последствия у того, что человека накачивают химикатами просто потому, что он «поздний цветок». Но раз мама считала, что оно того стоит, возможно, я накручиваю себя.
— Наверное, я понимаю.
Плечи Ли расслабляются, и она съедает еще кусочек. Замороженное лакомство слишком зеленое, чтобы быть фисташковым или мятным. У мамы дома есть гербарий, где она каталогизировала бесчисленное множество видов. Я рисовал иллюстрации для нее и сейчас судорожно ищу ответ в памяти. Ли облизывает ложку, не сводя с меня своих глаз цвета шторма. Я представляю, как она скользит этим языком по чему-то другому.