— Нет.
— Врешь? — она сужает глаза. — Я тоже хочу такое, но я трусиха, когда дело касается боли.
«Нет, это не так», — думаю я. Она — боец. В ту ночь, когда погибла ее семья, когда я нашел её, она закрывала собой неподвижные тела отца и брата, готовая защищать их, несмотря на собственные раны. У нее было вывихнуто плечо и столько порезов, что швов потребовалось больше, чем тряпичной кукле. Упоминать об этом кажется неправильным. Я не хочу снова травмировать её.
— Колет секунду, не больше, — признаюсь я.
Она щурится:
— Дай мне хотя бы одну вескую причину верить тебе на слово.
— Ложь никогда не доводит до добра.
Ли отводит взгляд.
— Ложь также может оберегать людей.
В ее словах чувствуется убежденность. Она сделает что угодно, чтобы защитить тех, кто ей дорог. Это отличает ее от других Эпсилонов, которые скорее эгоистичны, чем самоотверженны. И всё же мне интересно, что она скрывает и связано ли это с письмами.
— Говоришь так, будто знаешь по опыту. У тебя есть секреты?
Ее зрачки расширяются.
— Нет.
— Лгунья, — дразню я. — Я думал, мы сегодня честны друг с другом.
В ее глазах появляется соблазнительный блеск.
— Так вот чем мы занимаемся?
Я забываю о всякой логике. Положив руки ей на колени, я развожу ее бедра в стороны, чтобы встать между ними. Ее тело — чистый холст, нежное и гладкое, без единого изъяна. С каждым движением моих пальцев вверх по ее ногам она издает тихие вдохи, пахнущие травами.
— Я чувствую запах базилика? — спрашиваю я. Ли прикрывает свой идеальный рот ладонью.
— Повар приготовил базиликовый сорбет. — она косится на брошенную миску с растаявшей зеленой жижей. — Обещаю, это не так странно, как звучит. Это очень вкусно.
— Правда? — я провожу большим пальцем по ее нижней губе, убирая прилипший кусочек базилика. Затем подношу палец к губам и облизываю его. У нее глаза на лоб лезут.
— Вкуснятина.
Стук сердца заглушает шум шторма. Я притягиваю ее ближе. Воздух между нами вибрирует. Ее цветочный аромат окутывает меня. Она приоткрывает губы, мои пальцы впиваются в ее бедра. Наши губы соприкасаются.
И тут вспыхивает молния, разрубая пространство между нами, словно меч.
Я резко отстраняюсь, тяжело дыша сквозь пелену похоти. Я не могу поцеловать Ли. Если мы перейдем эту черту, я могу потерять работу, если завтра утром она проснется и во всем раскается.
— Что там с «Эос»? — выдыхаю я.
Глаза Ли распахиваются.
— А? — ее лицо искажается. — Ты хочешь знать про «Эос» прямо сейчас?
Нет.
— Да.
Ли дергает за край своей футболки. Жаль, что розовые трусики, которые на ней надеты, я уже успел запечатлеть в своей памяти.
— Я встречаюсь с Магом в эти выходные. — она не поднимает на меня глаз.
— Значит, Прекрасный Принц всё-таки подсуетился? — спрашиваю я.
— Не называй его так, — хмурится Ли.
— Почему нет? Он бы им стал, если бы вы остались вместе. — слова вылетают сами собой. Если я не переключу разговор на что-то другое, я снова ее поцелую, и на этот раз уже не смогу остановиться. Обсуждение ее бывшего кажется отличным способом затушить пожар, бушующий у меня внутри. — Почему вы вообще расстались? Он был слишком одержим тобой?
— Заткнись. Беннет не плохой парень.
— А тебе нравятся плохие? — я ухмыляюсь.
Ли спрыгивает со стола, и я отступаю на несколько шагов.
— Беннет мне не подходил, но он хотя бы знал, как доводить дела до конца. — она направляется к выходу.
Черт. Она не может просто так уйти. Мне нужно это исправить.
— Ли, — я произношу ее имя почти как мольбу. — Подожди. Извини. Это было необдуманно…
Ли резко оборачивается ко мне:
— Не ходи за мной, Уайлдер.
У меня всё внутри обрывается, когда она в гневе покидает комнату. Я достаточно умен, чтобы не бросаться в погоню. Если я что-то и умею делать хорошо, так это исполнять приказы, даже если каждый атом моего существа велит мне забить на последствия и пойти за ней.
Мне нужно взять себя в руки, что гораздо легче сказать, чем сделать, когда последнее, что я держал в руках, была она.
Глава 20
ЛИ
Сейчас нерабочее время, и кампус Сассекс-Преп пуст. Я брожу по безлюдным коридорам, и воспоминания заставляют меня замолчать. Я не возвращалась в свою альма-матер с тех пор, как выпустилась почти два года назад. Здесь ничего не изменилось.
Бледно-голубые стены этого многоэтажного неоклассического здания скорее душат, чем дарят ощущение спокойствия. Постоянное давление — делать лучше, быть лучшей — всегда было главным приоритетом моих учителей. Они видели во мне принцессу, но никогда не видели Ли.