— Уайлдер. Это я. Это я!
Уайлдер вздрагивает.
— Ли? Какого черта ты творила? Никогда не буди «Клинка», пока он спит. Я мог тебя убить.
Рука, всё еще сжимающая мое горло — лучшее тому подтверждение.
— Я хотела посмотреть, не писал ли тебе Джексон.
— Ты собиралась копаться в моем телефоне?
Мои щеки вспыхивают.
— Всё не так. Я хотела узнать, не писал ли он про Харборима. Ты что-нибудь слышал от него? С ним всё в порядке? Демон его не задел?
Смех Уайлдера вибрирует в моей груди.
— Расслабься. Мне нечего скрывать, а с Джаксом всё хорошо.
Выдохнув, я смещаюсь под ним, чтобы распределить его вес, и это заставляет нас осознать отсутствие дистанции между нами. Я чувствую каждый дюйм его тела, прижатого к моему. Пульс частит прямо под его мозолистой ладонью. Бедра Уайлдера плотно прижимаются к моим, и с каждым движением я отвечаю ему тем же. Электрический разряд прошивает тело, жар скапливается внизу живота. Черт.
Взгляд Уайлдера изучает мое лицо. Он не спешит слезать, а я и не прошу. И тут я осознаю: призраки замолчали. До этого их могли заставить замолкнуть только подавители. Я провожу пальцами по его спине. Его мышцы напрягаются.
— Ли, — шепчет он, но не говорит мне остановиться. Его глаза закрываются.
Я подаюсь бедрами вперед, проверяя его, и Уайлдер чертыхается. Он прижимается своим лбом к моему. Мои руки обхватывают его талию, притягивая ближе. Он всё еще не уходит. Для меня это разрешение продолжать. Я трусь о него, и у меня вырывается стон. Кровь приливает к бедрам.
— Ли… — хватка Уайлдера на моем горле усиливается. Я стону — удовольствие нарастает. — О боги.
Я сейчас кончу, а он меня еще даже не поцеловал.
— Ты такая чертовски сексуальная. — прядь волос падает ему на глаза. Мои губы приоткрываются в очередном вздохе, грудь жаждет его рук. Он наклоняется вперед, его язык касается моей шеи, и я выгибаюсь навстречу. Он двигает бедрами, давая мне то трение, которого я так жажду. Я уже совсем намокла.
— Уайлдер, — тяжело дышу я, балансируя на грани, наши тела движутся в идеальной гармонии. — Я сейчас…
Уайлдер накрывает мой рот ладонью, когда мой оргазм расщепляет душу на тысячи микроскопических осколков.
Он убирает руку, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Щеки горят от напряжения. Я жду, что вот-вот нахлынет сожаление, пока мы смотрим друг другу в глаза, но этого не происходит. Напротив, я в замешательстве. Столько слов было сказано о границах, и вот мы их перешли. Я уже была готова сдаться. Оставить попытки сблизиться, но, возможно, прошлый вечер заставил его взглянуть на всё иначе. Близость смерти часто так действует.
— Это было потрясающе, — говорю я. Уайлдер усмехается:
— Это была полностью твоя заслуга. Но я наслаждался видом.
— Мог бы и поучаствовать побольше. — я плотнее сжимаю бедра вокруг него, давая понять: если он меня хочет, я вся в его власти.
— В следующий раз. Обычно я не занимаюсь сексом, когда в любую секунду могут войти моя мама или Джексон.
Жар подступает к шее, когда я смотрю на — к счастью — закрытую дверь спальни. Я не могу сосредоточиться на его словах о «следующем разе», потому что всё, о чем я думаю — не слышала ли чего его мама.
— Я совсем забыла про…
— Всё нормально. На минуту я и сам забыл, — говорит Уайлдер. Он осторожно слезает с меня. — Не хочется портить момент, но…
— По-моему, момент окончательно испустил дух, когда ты напомнил мне, что мы в доме твоей матери.
Уайлдер смеется:
— Ли…
— Где Джакс? — я подтягиваю колени к груди.
— Наверное, спит на диване внизу. У него была тяжелая ночь.
Я подавляю желание его придушить.
— А что насчет яда?
Уайлдер медлит с ответом. У меня подмышками проступает пот.
— Он у меня.
— Правда? — я не могу сдержать широкой улыбки. Наши взгляды встречаются.
— Да.
Я вскрикиваю от восторга. Мне нужно поблагодарить Джексона. Он, возможно, только что спас мою жизнь и всю нашу миссию.
— Я отдам его тебе, но сначала расскажи мне о Харбориме, — говорит Уайлдер. Я непроизвольно касаюсь своего ожерелья. — В чьем обличье он явился тебе, как залез в голову, чтобы ты его освободила? — когда я продолжаю молчать, он добавляет: — Ли, я едва не впал в кому. Моя мать осталась бы одна. Она… — он делает глубокий вдох. — Я заслуживаю объяснения.
Я тереблю край футболки, в которой спала. Он прав. Вчера я видела, как сильно Кьяра любит его. Она была вне себя от горя, пока он лежал на том столе. Если бы мы потеряли его, я бы никогда себе этого не простила. Он пострадал из-за меня.