— Поговори со мной, Ли.
— Что ты хочешь услышать? — в моем голосе сквозит тревога, а в голове снова оживает статический треск — тысячи голосов перекрикивают друг друга. Я поддаюсь искушению снова коснуться его, чтобы это прекратилось. Вместо этого я зажмуриваюсь, пытаясь думать сквозь этот шум. — Харборим являлся мне в облике Беннета, Джианны, моей матери, Тейера, Финна и, наконец, моего отца. Последний меня и сломал.
— Мне жаль. — Уайлдер кладет руку мне на колено. Его прикосновение придает мне сил. — Ты в порядке?
Я едва заметно киваю. Странно вот так открыто обсуждать с ним мою семью. Беннет бы уже давно свернул этот разговор. Уайлдер же, кажется, никогда не осуждает меня за мои спутанные чувства.
— Да, это был кошмар наяву. Сначала я понимала, что это уловки демона, но он измотал меня, напоминая о… — мой голос срывается, и Уайлдер вздрагивает. — Пожалуйста, не заставляй меня переживать это снова.
— Не буду. И я знаю, что тебе нужны письма, но подумай о том, какой вред может причинить этот яд в руках Мага. Ты готова пойти на такой риск?
Я прикусываю щеку изнутри. Он прав. Но альтернатива — признать, что я Лунная ведьма, и рискнуть вызвать гнев народа, который обернется сначала против меня, а потом друг против друга.
Скажи ему правду.
Я замираю: голос одного из моих предков становится громче и четче. Глаза Уайлдера теплеют.
— Что случилось? Ты выглядишь так, будто тебе больно.
Я изучаю его лицо. Он получил дозу яда ради меня. Даже если мы наняли его для этого, такой поступок показывает, как честно он относится к своей работе. Но я не могу доверить ему это.
— Всё нормально, — лгу я.
Он кивает.
— А что с письмами? — я напрягаюсь. — Я знаю, что ты не стала бы проходить через всё это только ради того, чтобы заменить копии в Железном Парфеноне. О чем ты умалчиваешь?
— Ты прав. — я пропускаю пальцы сквозь спутавшиеся после сна волосы. — Настоящие письма исчезли давным-давно. Мой отец нашел их случайно и погиб, пытаясь не допустить, чтобы они попали в плохие руки. Я не могу сказать тебе, что в них написано, но знай: всё, что я делаю ради их поиска — это попытка предотвратить новую войну.
Дверь спальни со скрипом открывается, и появляется Кьяра. Уайлдер убирает руку с моего бедра, но недостаточно быстро. Взгляд Кьяры прослеживает это движение, и она хмурится еще сильнее.
— Мы спустимся через минуту, — говорит Уайлдер. Кьяра кивает.
— Я пришла отдать это тебе. — она протягивает ему ампулу с густой прозрачной жидкостью. — Это всё, что мне удалось извлечь. Ты скажешь мне, зачем она тебе?
Уайлдер крепко сжимает её в руке.
— Нет, лучше тебе не знать.
Она глубоко выдыхает.
— Спасибо.
Кьяра пытается улыбнуться, но улыбка так и не появляется.
— Обед на столе.
Как только она исчезает, я валюсь на подушки.
— Держи. — Уайлдер протягивает мне то, что дала ему Кьяра. — Это яд.
Я колеблюсь, затем забираю ампулу из его рук.
— И никаких нотаций?
— Нет. Люди в опасности. Я просто надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.
Я тоже на это надеюсь.
Глава 25
ЛИ
Спустя несколько дней после инцидента с Харборимом мы входим в поместье ди Сиена на гала-вечер фонда ДВКВНУС. Я отделяюсь от Дона и бабушки. Бабушка бросает на меня вопросительный взгляд, и я неопределенно машу рукой в сторону коридора.
— Мне нужно припудрить носик.
Это ложь, но она звучит убедительнее правды: на самом деле я иду в библиотеку на встречу с лидером «Эос», чтобы обменять яд Харборима на письма.
— Ладно, встретимся в шатре, — говорит бабушка.
Дон сопровождает бабушку на улицу, туда, где организаторы возвели огромный шатер с магическим климат-контролем и видом на море. Учитывая бесчисленные часы планирования и цену билета в 6 500 долларов с человека, шатер просто обязан быть впечатляющим.
Пока я прохожу мимо уборной и иду к библиотеке, призраки в моей голове молчат. Как только я вернулась от Кьяры, я приняла подавители, хотя они уже заканчиваются — осталось, наверное, недели на две. Но сегодня письма будут у меня, так что всё должно быть в порядке.
Я сразу сворачиваю налево в библиотеку. Здесь высокие потолки, витражные окна и книжные полки во всю стену. Посреди комнаты на ковре с кисточками стоит массивный стол. Я сажусь, открываю клатч и достаю яд. Поднимаю флакон, рассматривая его в лучах заходящего солнца. Прозрачная жидкость кажется опаловой и безобидной. Но я-то знаю, насколько она опасна. Я не отдам яд, пока Маг не передаст мне письма. У меня нет причин верить, что он человек слова или что у него нет извращенных планов на этот яд, но, возможно, я смогу остановить его, если он скажет мне, зачем он ему нужен.