— Привет, — огрызается Ли. Явно никакой любви между ними нет.
— Хирон ждет внутри. — Селена хватает меня за запястье. Её длинные ногти царапают кожу.
Селена и Паллас ведут нас с Ли вверх по небольшому лестничному пролету в соседнее здание. Каблуки Ли цокают по кафельному полу, пока Селена рывком не останавливает меня. Кто-то нажимает кнопку; тишину прерывает лишь звонок лифта. Двери открываются, и Селена заталкивает меня внутрь. Вместо того чтобы спуститься вниз, как я ожидал, мы поднимаемся.
Я отсчитываю три этажа, прежде чем выйти из лифта, пройти ещё несколько шагов и остановиться.
— Мы на месте, — говорит Паллас.
Он снимает с нас повязки на глазах. Я потираю место, где она впивалась в кожу, и щурюсь от яркого света. Мы в конференц-зале со стеклянными дверями и затемнёнными окнами. Здесь пахнет сыростью. Ли, стоящая рядом со мной, смотрит куда угодно, только не на женщину с лавандовыми волосами, которая стоит рядом с Палласом. Селене на вид около двадцати пяти, у неё белая, как луна, кожа и фиолетовые глаза. Она подмигивает мне.
— Присаживайтесь. — Паллас указывает на обшарпанные кожаные кресла. Мы с Ли обмениваемся настороженными взглядами и садимся.
— Извините, что заставил ждать, — раздается мужской голос, и мои плечи непроизвольно напрягаются.
Входит Хирон Лира, и у меня волосы на руках встают дыбом. Он — причина, по которой жизнь моей семьи и семьи Ли превратилась в руины. Внутри меня закипает ярость, требуя выхода. При одном взгляде на него мне хочется сжечь это здание дотла вместе с ним. Но это было бы слишком просто.
Лидер Никса садится во главе стола. Наши взгляды встречаются, и он бледнеет.
— Уайлдер? — произносит он. — Не ожидал увидеть тебя здесь.
Мы никогда не встречались, но я — копия отца. Чего не скажешь о нем и Палласе. У Хирона широкие, глубоко посаженные глаза, тогда как у Палласа они под острым углом. Впрочем, нос и россыпь веснушек у них одинаковые.
— А я и не думал, что когда-нибудь здесь окажусь, — отвечаю я. Хирон кивает.
— Уверен, у вас обоих много вопросов.
— О да, — отвечает Ли, давая мне возможность прийти в себя парой глубоких вдохов.
Вопросов у меня полно. Например, получил ли он удовольствие, уничтожая мою семью? И в какой именно момент он превратился из линчевателя-Небулы в убийцу? Я неделями мечтал встретиться с ним лицом к лицу. Мысль о том, чтобы увидеть его за решеткой, заставляет меня каждое утро подниматься с кровати.
— Для начала, — продолжает Ли, — где письма?
— Мы к этому придем, — говорит Хирон. Его взгляд снова переключается на меня. — Но сначала, Уайлдер… мне жаль твоего отца Морана, но ты должен понять: я не имел никакого отношения к убийству президента Синклера.
Я смеюсь. Лидер Никса просто жалок.
— Серьезно? Начнем с откровенной лжи?
— Убийство Синклера Мораном не принесло пользы ни народу Небула, ни мне, — заявляет Хирон.
— Отец признался на суде, что сделал это ради тебя, — это транслировали по телевизору и печатали в каждой газете.
— Он солгал, — отрезает Хирон с каменным лицом. — Моран работал на меня, но я не просил его убивать президента. Я также не убивал твою сестру и не взрывал Фестиваль Урожая. Нас подставили.
Ли переводит взгляд на меня, а из моих легких будто выкачали весь воздух. Он отрицает всё.
— Зачем лгать? Думаешь, это сделает тебя более приятным человеком? Нет. Это делает тебя трусом.
Хирон никак не реагирует, что злит меня еще сильнее. Пальцы впиваются в колени.
— Я бы не причинил вреда Дезире. Она была чудесной девушкой. Судя по тому, как Моран рассказывал о ней, мне казалось, я её знаю.
— Не смей произносить её имя, — предупреждаю я. Ли сжимает мою руку под столом, помогая сдержать ярость. Это лишний раз доказывает, насколько мы сблизились за последние недели. Я благодарен ей за то, что она здесь. Её присутствие удерживает меня на стуле.
— Я понимаю, Уайлдер, это не то, что ты хотел услышать, но это правда. Если тебе хочется винить меня, чтобы отвлечься от боли и гнева, пылающих внутри, — что ж, я буду твоим козлом отпущения. Но если ты хочешь отомстить тем, кто действительно уничтожил твою семью, советую перенаправить ненависть на настоящих виновников. У нас общий враг.
Я фыркаю:
— О да, и кто же это?
— «Эос».
— Ты также говорил, что «Эос» убили моего отца и Финна, — вставляет Ли. Я напрягаюсь. Она никогда мне об этом не говорила.
— «Эос» обожает винить других в своем дерьме, — размышляет Хирон.
Он лжет. Слишком удобно сваливать всё на «Эос», когда раньше они никогда не прибегали к насилию. Ему что-то нужно от Ли, и он скажет что угодно, чтобы это получить.