Сейчас Арман безмолвно говорила о том, что намерена идти до конца. Что без сомнений нарушит все границы и, если не повезет, отдаст жизнь ради того, чтобы достигнуть своей цели и помочь ему достигнуть его.
Что, в отличие от него, на самом деле готова к любому исходу.
— Все еще не жалеешь о принятом решении? — тихо спросила Арман, возможно, уловив его сомнения.
Хотя, скорее всего, она прекрасно их почувствовала. Точно так, как он ощущал ее непоколебимость.
Лекс упрямо покачал головой. Даже если смирения с любым возможным итогом все еще не было, осознание отсутствия шанса повернуть назад точно существовало.
Он не обладал такой роскошью, как выбор.
— Хорошо, — Арман удовлетворенно кивнула. — Сейчас ты должен научиться материализовать туман сам, нам нельзя злоупотреблять прикосновениями. Пока сконцентрируйся на этом.
— Ты уверена, что они могли продержаться так долго?
— Сейчас я ни в чем не уверена. Но, если выбрался Маркус, весьма вероятно, он вытащил и Лу. Он не стал бы рисковать, лишаясь такой страховки. А Лу способен вытянуть на себе нескольких меченых практически без последствий для себя.
— Лу — это…
— Персональный «кристалл» Маркуса и по совместительству старший брат Ноа, — «обрадовала» его Арман еще одной подробностью. Представив кого-то, похожего на помянутую девчонку, Лекс не смог сдержать презрительного хмыка, и на это она ехидно улыбнулась. — По сравнению с ним Ноа покажется тебе милейшим созданием. На сегодня все. Тренируйся, но не смей делать этого в лагере. Не подвергай моих людей опасности.
Он посмотрел себе под ноги, прислушиваясь к удаляющимся шагам и обдумывая свалившуюся на него информацию, но буквально через несколько секунд звук подошв о землю затих.
Лекс поднял голову и сдвинул брови, заметив, что Арман замерла на месте, обернувшись через плечо. Когда их взгляды пересеклись, она все же развернулась и приблизилась.
— Мне нужно еще кое-что, — она неловко переступила с ноги на ногу, распространяя вокруг себя аромат сомнения. — Первый человек, которого ты убил. По какой причине это произошло?
Все вопросы сразу отпали, потому что то, что хотела узнать Арман сейчас, было по-настоящему личным. Все сказанные до этого слова и рядом не стояли с теми, которые прятали в себе настолько глубокие переживания. Ожидания, сильные и слабые стороны, какие-то планы — та информация, которой им в любом случае пришлось бы делиться, если они на самом деле собирались встать спиной к спине перед лицом опасности.
То, о чем спрашивала Арман, было о его душе.
Это было о настоящем доверии.
— Честность в обмен на честность? — сухо предложил Лекс, не собираясь вступать на этот путь в опасном одиночестве. Арман еще больше засомневалась, но, видимо, любопытство победило, потому что почти сразу она кивнула. — Самозащита.
— Ты убил его магией? — продолжила она допрос.
— Задушил, — почти равнодушно ответил Лекс, стараясь не вспоминать о том, как впервые забрал у встретившегося на его пути волшебника жизнь.
— Жалеешь? — ее лицо исказилось мимолетным отвращением на уверенное отрицание. — Он заслужил такой участи?
— Заслужил, — ни на мгновение не замешкавшись произнес он, все же сорвавшись на образ истекающей кровью Мэл, смерть которой стала веской причиной для того, чтобы впервые потушить жизнь в глазах противника без единого сожаления.
— Самозащита. Я убила его почти голыми руками, не жалею и сделала бы снова, — выпалила Арман на одном дыхании, и каждое слово сопровождалось хлесткой злостью, протыкающей кожу колючей проволокой. Но затем Арман сделала пару глубоких вдохов, и вместе с ослаблением ярости последняя фраза прозвучала очень тихо и почти равнодушно: — Он заслужил.
— И что за блиц-опрос? — спросил Лекс.
— Сомнения приводят к хаосу. Хаос приводит к ошибкам. Я не хочу проиграть потому, что ты сомневаешься.
— Удовлетворена?
Арман опустила взгляд и медленно прощупала его силуэт, поднимаясь выше. Лекса передернуло от ассоциации с тем, что она смотрит на него точно так, как люди прицениваются к оружию на витрине, выбирая наиболее смертоносное.
— Пока не знаю. Увидим, — пробормотала она, пожав плечами.
Развернувшись, она быстро направилась к деревьям. Сделав добрый десяток шагов, Арман замедлилась, словно перестала чувствовать наступающую на пятки неловкость.
Лекс сдвинул брови, наблюдая за удаляющейся фигурой. Вместе с уменьшением силуэта ослаблялась и натянутая струна, исчезновение которой позволило оценить, насколько девушка была напряжена на протяжении всего разговора.
Только это мимолетное чувство, которое буквально кричало о том, какие усилия Арман прикладывала для того, чтобы более-менее мирно с ним разговаривать, свидетельствовало о том, что он почти доброжелательно общался не с другим человеком, а именно с ней. На смену вечно недовольной миром девчонки пришел кто-то волне себе разумный, и Лекс сжал челюсти, поймав себя на мысли, что вновь хочет найти ответ на вопрос, который не возникал в его голове долгие годы.