— Как вы объединили столько людей? — спросил Лекс сразу, стоило Майлзу молчаливо удалиться, направившись к Гленис, которая с улыбкой разговаривала с Мией.
Кей обхватил сигарету губами и, щелкнув крышкой зажигалки, затянулся. Взмахнув рукой и снова издав характерный щелчок, он перекрутил зажигалку, зажав боковые стенки пальцами. Обведя взглядом группу, он усмехнулся и, выпустив кольцо дыма, посмотрел на Лекса.
— Все они — аутсайдеры. Каждый, кто нас окружает, стоял на пороге смерти, когда мы встретились, — Кей вновь повернулся к веселящимся людям, активно сопровождающим свои беседы смехом. — Джулс с Люком мы вытащили из окружения амоков — к сожалению, их ребенок погиб в тот день. Нила захватили лишенные и пытали, отобрав у него палочку, его сестра не дожила до нашего появления. Мию с ее матерью мы вырвали из лап каннибалов в тот момент, когда те обгладывали кости ее отца. И так было с каждым из всех этих людей. Все они кого-то потеряли и выжили только благодаря нам.
— Вы прямо пример альтруистичности, — саркастично фыркнул Лекс.
— Только она. Без нее все, что ты видишь, никогда не стало бы возможным, — Кей указал ладонью с зажатой между пальцами сигаретой в сторону Арман. — Я понимаю, почему ты ей не доверяешь, я бы тоже не стал на твоем месте. Но Кэли, несмотря на весь свой отвратительный характер, одна из немногих, кому не все равно на то, что будет с миром завтра. Она идет к Лукасу в том числе и по этой причине. Ее влечет не спасение. Она размышляет в гораздо более глобальных категориях, чем ты.
— Почему вы нужны Лукасу до сих пор?
— Не мы. Кэли. Она венец его коллекции. То самое творение, которое становится жизненным смыслом и превращает обычного человека в одержимого идеей, — Кей опустил голову и, посмотрев себе под ноги, горько усмехнулся. — У них с Лукасом очень странные взаимоотношения. В первое время он очень успешно ее дурачил, и она ему помогала понять природу магии лучше. Несколько месяцев ее водили за нос, а потом она узнала всю правду худшим из всех возможных способов. Лукас приручил ее, втерся к ней в доверие, а следом предал, отдав первому попавшемуся амоку. Кэли ненавидит его, но все еще по-своему к нему привязана. Ей будет чертовски больно, когда мы до него доберемся. Однако как бы мучительно это ни было, она все равно его убьет.
В этот самый момент обсуждаемая положила ладони на плечи Чейза и, запрокинув голову и громко рассмеявшись, сделала первый шаг причудливого танца, смотрящегося еще более странным в полном отсутствии музыки. Посмотрев на руки, обнявшие девушку за талию, Лекс нахмурился, уловив, как за ребрами раздается утробное рычание от представшей перед глазами картины. Чейз склонился к уху Арман, что-то тихо шепча, и несмотря на то, что ее лицо помрачнело и она, сдвинув брови, кивнула, амок все равно упрямой навязчивой гадюкой забился о грудную клетку, нашептывая, что мужчине самое время отправиться на тот свет.
Арман едва заметно дернулась и бросила на него мимолетный взгляд, через мгновение вновь вернув внимание своему партнеру, но до Лекса все равно добрались волны успокаивающей магии.
Чем меньше они общались напрямую, тем сильнее от нее чувствовался теплый призыв, опознать который, сколько бы ни пытался, Лекс не мог. У него не было ни единого удовлетворительного объяснения. Слишком стремительно все менялось. Ее злоба, вызывающая у его тьмы восторг, чувствовались все реже. На ее смену пришло что-то иное, приводящее его темноту в еще больший экстаз.
Похоже на что-то, запускающее под кожу умопомрачительное чувство власти, превосходящее даже то, что он испытывал в моменты победы над обращенными или когда сжимал пальцы на горле Майлза, потеряв себя. Что-то, будоражащее кровь и делающее мир привлекательным местом.
Пугающее своей силой и неизвестностью.
— Арман пометили, — продолжил Лекс разговор, чтобы хоть как-то отвлечься. — Ноа изучали. А что делали с тобой?
Кей откинул полуистлевшую сигарету и вдавил окурок носком темного массивного ботинка в землю. Убрав зажигалку в карман, он нагнулся вперед и, положив руки на колени, нахмурился.
— Мне очень повезло, что в свое время я забил на свои способности. Они считали меня бесполезным. Сначала помечали самых слабых, кого не было жалко, потом — сильных, чтобы проверить гипотезы. А на таких, как я, ставили другие эксперименты. Вроде этого, — он коснулся кончиками пальцев повязки на лице. — Когда удалось выяснить тесную связь между эмоциями и амоками, Лукас предположил, что, если волшебник не подвержен воздействию чувств, его не смогут пометить. Рискнуть решили теми, кто не представлял особой ценности.