— Они считают меня ребенком и все время меня обманывают. Все будет хорошо, мы скоро вернемся, ничего не произойдет, — Мия повысила голос, передразнивая. — Но я не маленькая. Я знаю, что за пределами леса страшно.
— Почему я?
— Ты разговариваешь со мной так же, как Кэли. Как со взрослой, — с крайней серьезностью ответила Мия. — Мы договорились?
— Договорились, — кивнул Лекс, пряча заколку в карман куртки и стараясь не показывать того, что сам факт такого ответственного для ребенка задания заставляет уснувшую совесть приподнять голову.
Какие бы чувства у него не вызывала Арман, вот такое беспардонное участие в ее отношениях с ребенком, который видел в ней очень важного для себя человека, казалось чертовски неправильным.
Она бы не одобрила.
— А ты сильный? — задумчиво произнесла Мия.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное.
— Значит, ты будешь о ней заботиться, — вынесла вердикт Мия, радостно всплеснув руками.
Лекс едва удержался от ехидного смешка, представив, как Арман отреагировала бы на этот разговор. На одну скользкую мысль о том, что ей необходимо позволить ему себя защитить.
Скорее всего, она демонстративно ввязалась бы в первую же попавшуюся передрягу, лишь бы доказать его несостоятельность. Между смертью и таким уровнем доверия, без сомнения, Арман выбрала бы первое.
— Боюсь, твоя подруга мне этого не позволит.
— Почему?
— Потому что она сама по себе сильная, — нашел Лекс самый безобидный ответ.
— Она девочка, — упрямо настояла Мия таким тоном, словно разговаривала с ребенком, не понимающим элементарные вещи. — Я отпущу ее с тобой, только если ты пообещаешь помочь ей, когда она сама не справится.
Лекс был уверен, что сейчас она транслирует рассуждения, которые не может до конца понять в силу возраста и скорее всего подцепила у кого-то из взрослых, но у него язык не повернулся бы ей об этом сказать.
Как и отказать под таким пристальным взглядом. В конце концов, он ведь не клялся своей жизнью или чем-то еще. Мия никогда не узнает, что произойдет. Самое малое, что он мог сделать для того, чтобы не позволить девочке еще больше расстроиться — соврать.
Лекс кивнул, все же не став произносить слова вслух. Не был уверен, что сможет, смотря в глаза настолько откровенному ребенку, поделившемуся с ним своей болью, выдавить из себя подобное обещание, которое не собирается выполнять.
Но следующие действия Мии не оставили ему никакого выбора, кроме как сорваться на ложь во благо ее спокойствия.
— Повторяй за мной, — потребовала она.
Она выставила руку вперед и согнула средний палец. Остальные задрожали, пока она пыталась их максимально выпрямить, и, когда Лекс повторил за ней, тоже ощутил стягивающие импульсы в фалангах. Но стоило Мие прижать свои пальцы к его и надавить, создавая опору и для себя, и для него, дрожь испарилась.
Лекс с интересом рассмотрел получившуюся забавную фигуру, сложившуюся прикосновениями ладоней.
— Поклянись, что будешь защищать Кэли, — торжественным тоном потребовала Мия, и он едва не поперхнулся воздухом, посмотрев в ее светящиеся надеждой глаза.
Ты сам загнал себя в эту ситуацию.
Лекс тихо произнес согласие, костеря себя на все лады за то, что позволил ребенку так легко расставить капканы и буквально несколькими фразами заключить в клетку обещания, которое по-прежнему не собирался выполнять, но которое теперь, скорее всего, подружится с его совестью и станет гораздо чаще выносить ему мозг.
— Поклянись, что вернешь ее домой, — еще серьезнее попросила Мия.
Очередное согласие сорвалось с губ вместе с новым красным флажком, который Лекс нацепил на пестрящие алым нити своего доверия как напоминание:
Никогда не идти на поводу у детей, какими бы милыми они ни были.
***
Шепот ветра в опустевшем городе звучал очень четко, пряча предупреждения в шелесте поднимаемой с мостовой пыли, редком дребезжании разбитых окон, едва слышной переступи крохотных лапок грызунов. За последние дни даже запах успел испариться, перестав разъедать слизистую гарью тумана и ароматом запекшейся крови.
Кэли рассматривала пейзаж вдали в окуляры бинокля и глубоко вдыхала, убеждая себя, что оставляет своих людей в безопасности. Пусть и условной, возможно, не самой продолжительной, но все же безопасности.
— Что видишь? — спросил Чейз, коснувшись ее плеча.
— Перевернутый автобус, — ответила она.
— Возьми чуть левее, — он слегка подтолкнул ее, заставляя повернуться. — Ориентир — три белых автомобиля, у того, что посередине, выбиты окна.
— Вижу, — подтвердила Кэли, разглядев через стекла бинокля тот участок трассы, о котором говорил Чейз. — Какая из них?