Интересно, что сказал бы Аластор, доживи он до сегодняшнего дня?
Лекс посмотрел вдоль стены в самый дальний угол, где среди всего огромного количества изображений различных поколений менее значимых семей круга расположился тот портрет, который раньше возглавлял историческую инсталляцию. С этого ракурса его практически не было видно, однако Лекс прекрасно его помнил, потому что изучал в свое время часами. В шестнадцать он приходил в гостиную каждый вечер и долго смотрел на холодное лицо десятилетней девочки, уча себя ненавидеть.
Последний рисунок семьи Арман датировался поколением раньше, чем семьи Двэйн, и на нем Эстер была еще ребенком. Но уже тогда Лекс видел на ее лице безумие, которое, судя по слухам, и затащило ее и Аластора в могилу. На дне ее зрачков плескался дрянной коктейль взрывоопасной смеси.
В последнее время Лекс часто думал о том, что история повторяется. Зацикливается на двух родах, которым суждено друг друга ненавидеть. На поколении Аластора и Эстер самые влиятельные семьи свободных пытались преодолеть навязанные веками вражды отношения, но, видимо, судьба этого не одобряла.
На поколении Лекса все вернулось на круги своя.
Услышав приглушенный скрип двери, он повернулся в сторону звука, надеясь, что его покой нарушил кто-то, с кем не придется разговаривать. Магия загудела, распознавая нарушителя, и почти сразу успокоилась, признав того, кто имеет право здесь находиться. Вид босой девушки, осторожно крадущейся по помещению, заставил Лекса задержать дыхание, чтобы не выругаться вслух. Стоило о ней вспомнить, и вот…
Он бы поспорил с магией о том, насколько Арман достойна оставлять отпечатки голых стоп на древнем паркете.
Лекс уже приготовился к тому, что сейчас она его заметит и вновь испортит спокойный вечер, но освещающая себе путь фонариком на телефоне Арман скользнула по нему пустым взглядом, не обратив никого внимания или просто не заметив в тени огромных шкафов. Она повертела головой, рассматривая скопления портретов, и, натолкнувшись на изображение Аластора, брезгливо скривила губы.
Рукой с телефоном она неловко расстегнула верхнюю пуговицу своей свободной рубашки и прошлась пальцами под тканью. Всмотревшись в лицо мужчины, она огладила кожу, сдвигаясь к ключице, и из ее горла вырвался звук, остро напоминающий шипение гремучей змеи.
Одернув ладонь, Арман взметнула другую, и тогда взору Лекса предстало то, что объяснило рассеянное состояние девушки, не замечающей сидящего в трех футах от нее человека.
— Надеюсь, ад все же существует и ты горишь.
Он сцепил зубы, сдерживая комментарий на высказанную реплику, и оценивающе посмотрел на массивную бутылку, которой Арман отсалютовала портрету. Полупустая тара намекала на то, что, продолжи девчонка ста фунтов веса приканчивать, без сомнения, очень крепкое пойло лишенных, устойчиво держаться на двух ногах ей осталось недолго.
Арман сделала несколько больших глотков, смотря Аластору в глаза, и, прежде чем отвернуться, одарила нарисованного мужчину ехидной ухмылкой. Двинувшись вдоль других портретов, она осветила каждый, и, когда она добралась до своей семьи, от спрятавшихся в темноте стен отразился удовлетворенный хмык.
— Они повесили тебя среди аутсайдеров, какая ирония.
Пошатнувшись, она подошла ближе к картине и с тихим звяком поставила бутылку на небольшой столик под рамой. Подняв телефон, она приподнялась на носочках и, сдвинув брови, вгляделась в изображение своего дедушки.
— Действительно, пафоса и гонора на пятерых, — Арман пьяно улыбнулась и посмотрела на детей: девочку десяти лет и более взрослого мальчика, ему на тот момент уже стукнуло шестнадцать. — А вот твой братец ничего для ублюдка. Думаешь он выполнил приказ о целибате после твоего побега или все же настругал детишек, и мне стоит поискать родственников?
Неловко развернувшись, Арман прижалась бедрами к столику, полуприсев, и повертела бутылку вокруг своей оси. Следом она отключила фонарик на телефоне, погрузив комнату во мрак, но со стороны Лекса ее силуэт подсвечивался заглядывающей в большое панорамное окно луной, так что ему все еще хорошо было ее видно.
Арман изогнулась и достала небольшой лист из заднего кармана джинсов. Повернув его под нужным углом к окну, она задумчиво на него уставилась и сделала еще глоток из бутылки. А следом произошло то, от чего Лекс в очередной раз сбился с ровного дыхания, но вовсе не от сводящего ладони бессильного гнева.