Лекс приподнял раму, и из-под нее вылетел оставленный там Арман лист, с тихим шелестом упавший ему под ноги. Он поднял то, что оказалось фотографией, и, посмотрев на нее, отступил от портрета.
В противовес рисунку, на снимке повзрослевшая Эстер не выглядела безумной — ей поразительно шла небрежность внешнего вида. Растрепанные светлые волосы летели во все стороны, как и подол белого легкого платья, рассказывая о ветре, который целовал ее лицо тогда, когда запечатлели момент. Тонкий нос, точно такой же, как у дочери, смешно морщился, а губы растягивались в широкую улыбку, отражающуюся в блеске почти прозрачных глаз. Изящное запястье грациозно изгибалось, и маленькая ладонь сжимала плечо стоящего рядом мужчины.
На фоне низкой худощавой женщины высокий жилистый мужчина казался угрожающим. Увидь Лекс отца Арман сейчас, после того, как между первым и вторым пришествием полгода провел в мире обычных людей, он вряд ли бы был шокирован, но тогда образ удивил его настолько, что он немного приоткрыл рот. Адаптанты в целом выглядели странно, но ни один из тех, с кем Лекс успел пересечься, не выглядел так.
В правом ухе мужчины красовалось несколько тонких металлических колец, точно такое же мерцало в левой ноздре, шею в два оборота обвивала средняя по толщине цепь. Густые брови утяжеляли взгляд, но добродушная улыбка стирала любое впечатление опасности. Вокруг его темных, таких же, как у Арман, карих глаз плясали мелкие морщинки. Почти черные отросшие до плеч волосы, небрежно зачесанные назад, казались влажными, идеально сочетаясь с шумящим за спинами силуэтов океаном. Крепкие руки полностью, без единого просвета покрывали яркие рисунки: на правой красная цветовая гамма обнимала силуэт мужчины, а на левой женщина изгибалась в голубоватых волнах.
В кольце бережных объятий сидела маленькая девочка.
Лекс внимательнее посмотрел на ребенка, и улыбка исказила его лицо совершенно без участия разума. На фотографии Арман было около шести-семи лет. Совсем крохотная, она тонкими ручками обнимала отца за шею и открыто смеялась, обнажив кривоватые молочные зубы. На изображении она очень напоминала свою мать — тот же оттенок бледной кожи, еще не затронутые магией светлые волосы, общее впечатление хрупкости. Никакого намека на стальной стержень, который теперь прослеживался в каждом уверенном движении.
Лекс почти в реальности услышал, как девочка с фотографии жизнерадостно смеется, и, резко оторвавшись от фотографии, он повторил манипуляции Арман, пряча изображение ее настоящей семьи под той, что была лишь воспоминанием.
Развернувшись на пятках, он стремительно направился к двери, прислушиваясь к тихой вибрации за ребрами и еще не зная, что наступит следующий день и Арман выкинет столько всего, что напрочь сотрет странное теплое впечатление, впервые заставившее его посмотреть на нее под другим углом.
Лекс вздрогнул, когда Арман тихо позвала отца и сильнее сжала согнутые ноги, вновь обдав окружающий воздух кислым концентрированным страхом. Сейчас образ из воспоминания ожил перед глазами, воскресив и те мысли, которые тогда мимолетом проскользнули в голове.
В тот день Лекс поймал себя на сомнении в том, что на самом деле произошло между их родителями. Когда ему было шестнадцать, он легко поверил в то, что Эстер проживала у адаптантов, постепенно сходила с ума и, увидев человека из прошлого, совсем слетела с катушек. Ее вину признали на основании зажатого в кулаке Аластора клочка волос оттенка, идентично совпадающего с цветом прядей женщины, а также из-за слов отца Майлза о том, что та призналась ближайшему среди адаптантов другу, прежде чем свести счеты с жизнью.
Такую версию стало легко принять — семья Арман, помимо прочих сильных навыков, всегда славилась склонностью к безумию и жестокости. Многие из представителей рода злоупотребляли темной магией, что рано или поздно приводило к тому, что глава круга сменялся следующим потомком еще до того, как отходил в иной мир. Иногда кругу приходилось принимать женщин, потому что мужчины семьи Арман слишком рано теряли способность управлять своим народом. За три века из тринадцати женщин, когда-либо допущенных до власти, девять вышли именно из этого рода.
Но в тот день Лекс задумался о том, что, возможно, вину Эстер так просто признали исключительно потому, что это позволило отстранить последнего представителя семьи от власти. Члены круга после случившегося часто обсуждали то, что это следовало сделать гораздо раньше, но Лекс в такие моменты всегда припоминал слова отца. Аластор говорил о том, что Арманы слишком хорошо подготовили фундамент своего верховенства. Они выстраивали свое влияние очень грязно — почти на всех волшебниках, которые имели какой-либо вес в обществе, веками лежали клятвы, способные выкосить целые фамилии. Без какого-то внушительного проступка с их стороны никто ничего не мог сделать. Брата Эстер отлучили от власти только потому, что альтернативой выступала смертная казнь главы семьи за преступление одного рода круга против другого.