— Они шантажировали ее?
— Естественно, — произнес Кей таким тоном, словно объяснял ребенку самые простейшие вещи. — У Ноа нет морали, ее просто некому было сформировать. Но у нее есть понимание долга. Есть конкретные объекты ненависти. И есть то, что она будет защищать до конца.
— Почему Арман ее простила? — спросил Лекс, даже примерно не представляя, что той пришлось сделать, чтобы смыть с себя содеянное.
Ноа не выглядела хорошим человеком, но не заметить ее преданность Арман было просто невозможно. Как и обратную.
Смог бы он когда-то простить подобное по отношению к себе?
— Ты знаешь лишь обозленную девчонку, вечно недовольную жизнью, но за этим впечатлением кроется еще много чего другого, — Кей натянуто улыбнулся. — Кэли очень понимающий человек. Компромиссный, когда ей этого хочется. У нее богатый жизненный опыт, поэтому она старается не оценивать людей однобоко. С некоторыми получается.
Лекс приглушенно усмехнулся, легко прочитав прозрачный намек.
— Как жаль, что со мной не вышло, — он не смог сдержаться от язвительности.
— Для Ноа Кэли первый человек, который показал ей настоящую жизнь — за пределами бездушной лаборатории. Для Кэли Ноа единственный человек, который по-настоящему с ней знаком. Который ее понимает, — с намеком проговорил Кей и, ненадолго замолчав, крайне серьезно выпалил: — Ноа ни перед чем не остановится. Если ей покажется, что Кэли в опасности, она положит все силы на то, чтобы ее защитить.
— Очень тонкая угроза.
— Я всего лишь намекаю на то, что может случиться, если ты и дальше будешь вести себя как мудак. — Лекс стойко выдержал пронизывающий взгляд, которым его удостоили после прозвучавшего, но этого не хватило, чтобы скрыть что-то очень важное в его чертах. Кей тяжело вздохнул и, осуждающе покачав головой, перешел на полушепот: — Правда все-таки. Я надеялся, Ноа ошиблась.
Лекс не стал ничего отрицать и молча опустил веки, заканчивая разговор и надеясь поспать хотя бы остаток времени до того, как ему придется забрать ответственность за безопасность привала у Майлза.
Раздался шелест листвы, пока Кей, судя по всему, укладывался на землю. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным треском дров, но следом тот едва слышно пробормотал:
— Раньше из нас двоих ты был хорошим парнем.
— Хорошие парни долго не живут, — хмыкнул Лекс, теснее кутаясь в куртку.
— Увы, — печально констатировал Кей.
— Увы, — тихо подтвердил Лекс, вновь погружаясь в мысли о том, что, возможно, неделю назад он все же допустил слишком серьезную ошибку.
Они всегда ругались. Это стало чем-то вроде вариации нормы. Но ни разу с того момента, как заявила, что умеет держать слово, Арман не пересекла черту. Она могла называть его придурком или черт еще знает кем на французском, обвинять в недостаточном старании, просто рычать без причины, но во имя иллюзии сотрудничества никогда не переходила безмолвно выстроенных границ.
Упоминание одной на двоих больной темы впервые нарушило эти границы. И опустился до этого именно он.
Признайся хотя бы себе, почему ты это сделал.
Лекс тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что он в полном дерьме.
Глава 10
Свежесть морозного утра проникала под одежду и, касаясь тела, запускала по коже бодрящие мурашки. Кэли куталась в куртку и пристально наблюдала за Двэйном, который в очередной раз проигнорировал потребность организма во сне и, урвав лишь пару часов отдыха, тренировался.
Она скользила небольшим точильным камнем по лезвию и не отрывала взгляда от кончиков пальцев, из которых сочились тончайшие витки тумана и, почти без участия разума носителя, закручивались в замысловатой рисунок. Двэйн время от времени шевелил ладонью, меняя узор, но в остальном создавалось впечатление, что ему вовсе не приходится прикладывать усилий. Он читал ее дневник, перелистывая страницу за страницей, и, вопреки всему, что Кэли видела ранее, ему удавалось контролировать темную магию практически без вмешательства разума.
Как бы упряма ни была, она не могла не признать, что он делает громадные успехи. В вопросах освоения умений амока он шел вперед семимильными шагами и, если все продолжится так и дальше, он нагонит ее по навыкам гораздо быстрее, чем она рассчитывала. Лицезрение того, как просто Двэйну удается адаптировать зло под себя, одновременно воспаряло надежду и заставляло вновь и вновь сомневаться. С одной стороны, предположения о его возможном классе укоренялись, а, с другой, Кэли все больше опасалась того, что может ошибаться.