Но она не могла отвести взгляд от тонких пальцев, изящно обхватывающих древко палочки или зарывающихся в тусклые волосы его девушки.
Однако если раньше Кэли легко абстрагировалась, всего лишь наложив на восприятие страх от вида его глаз, то сейчас гипнотическое притяжение обострилось. Она слишком часто отвлекалась, забывая об окружающем мире.
Это становилось проблемой.
— Черт, эта дрянь слишком вкусная, — блаженно простонала Ноа.
Кэли резко взметнула голову, громко скандируя мысленную благодарность за возможность переключиться. Посмотрев на сидящую напротив девушку, уплетающую раздобытые прошлым вечером в полуразрушенном магазине чипсы, она потянула уголки губ вверх.
— Лорелей говорила, что эта дрянь приводит к язве, — пытаясь звучать поучительно и не сорваться на смех, заявила Кэли.
Но предательский смешок все же вырвался. Наблюдать за тем, как Ноа познает окружающий мир по остаткам того, что от него осталось, всегда было забавно. Тоскливо, конечно, но все же забавно.
Невольно Кэли вспомнила о том, как Ноа впервые попробовала шоколад. Убитая горем девчонка, потерявшая всю свою семью и оказавшаяся в мире, который никогда не видела, смотрела на нее счастливыми глазами и стирала слезы, посасывая плитку горького лакомства.
Кэли часто задумывалась о том, каким можно назвать детство Ноа, но даже когда та позволила ей пережить основные эмоции ее жизни, так и не смогла до конца этого понять. Все, что та чувствовала до конца света — это бесконечная, всепоглощающая пустота. Если свою судьбу Кэли могла сравнить с выжженой пустыней, по которой она ходила, утопая ступнями в пепле прошлого и вдыхая запах разложившихся близких, то путь Ноа напоминал вакуум. В нем не было ничего, кроме обязанности причинить боль ради того, чтобы заслужить право на еще один день безрадостного существования.
— Лорелей это же та тетка… — Ноа сдвинула брови, видимо, пытаясь припомнить, когда это имя упоминалось.
— Та великолепная женщина, которая родила моего отца, да, — кивнула Кэли.
— Ты же терпеть ее не могла, — полувопросительно произнесла Ноа, погружая ладонь в пачку. — Имя-то какое вычурное.
Выудив очередной ломтик пережаренного картофеля, она с упоением опустила его в рот. Протянула упаковку Кэли, но та пробормотала отказ, продолжая перетирать лезвие в стружку.
— Прадед фанател от Гейне*, — заметив вопросительный взгляд, Кэли покачала головой, не став углубляться в тему выбора имени ее бабки. — То, что она не переносила маму и считала ее потомком Ландрю**, не мешает мне ее здраво оценивать. Без своих религиозных закидонов она была очень умной, целеустремленной, сильной и папу любила безумно.
__________
* - Речь идет о балладе Генриха Гейне о Лорелей
** - Анри Дезире Ландрю — французский серийный убийца по прозвищу «Синяя борода из Гамбе». Один из самых известных. На его счету по предположениям числится от 11 до 300 жертв, мужчина зверски убивал женщин, обманом заполучив их деньги, и сжигал расчлененные тела в печи
__________
— Чем ей твоя мать не угодила?
— Своим существованием, — фыркнула Кэли. — Думаю, ее одобрения не заслужила бы ни одна сблизившаяся с отцом женщина. Больно странная тетка, — она нахмурилась, отгоняя от себя воспоминания о родственнице, которая всегда смотрела на нее с долей брезгливости. Отвратительная дама. — Но, в конечном итоге, она все же оказалась права.
— В чем?
— В том, что мы разрушили его жизнь, — псевдоравнодушно ответила Кэли, пожав плечами.
— Глупости, — строго произнесла Ноа, а затем, нахмурившись, пристально посмотрела ей в глаза. — С Двэйном то же самое?
Кэли едва сдержалась от ругательства. Она знала, что тема поднимется. Она предвидела это, понимая, что Ноа будет упорно копаться в этой грязи, пока не доберется до того, что не удается интерпретировать прикосновением ладоней. Она и так слишком долго терпела, накапливая растущую злость и срывая ее на единственном, до кого пока могла добраться.
На Кее.
— В каком смысле? — все же попыталась Кэли изобразить непонимание, тщетно надеясь на то, что Ноа позволит ей еще пару дней повариться в одиночном котле.
— Ты тоже его здраво оцениваешь вопреки вашим отношениям? — на вскинутые в фальшивом удивлении брови Ноа показательно закатила глаза. — Ты постоянно за ним наблюдаешь. Твой игнор, конечно, высший класс, но в твоей голове слишком много его.
— Я его не игнорирую, — почти искренне возмутилась Кэли.
— Да ну? — та сардонически улыбнулась.