— Те, кому она доверяет, в опасности, — сухо произнес Лекс, понизив голос так, чтобы сидящие в трех футах от них Арман и Ноа точно не услышали.
Гленис отодвинулась и посмотрела на него, широко распахнув веки. Он ответил на прямой взгляд, вскинув бровь и как бы говоря: «Я не прав?»
Та нахмурилась и тяжело вздохнула.
— Ты ничего о ней не знаешь, — тихо произнесла она.
— На тебе не лежит ни одной клятвы? — язвительно спросил Лекс.
— Лежит, — кивнула Гленис. — Три. Но они несущественные. Ты посмеялся бы, узнай, что я не могу о ней рассказать. Если ты считаешь, что этот дар ее предков полезен, ты очень сильно ошибаешься. Для Кэли это наказание.
— Неужели? — презрительно хмыкнул он.
Гленис посмотрела на Арман, задержалась на несколько мгновений и снова повернулась к нему. Через секунду она опять кивнула, но уже самой себе.
— Если она узнает, что я тебе рассказала, никогда не простит, — пробормотала Гленис. — Но я готова рискнуть. Ты должен увидеть хотя бы часть правды. Кэли это не контролирует. Арманам всегда необходимо выполнить кучу условий, позволяющих обойти обязательность согласия от дающего клятву, но ее этому не научили. Ее мать на самом деле была не в себе и почти не помогала Кэли с магией, только с азами. Все остальное она осваивала сама и так и не разобралась, как действуют клятвы. Она накладывает их случайно.
— Это невозможно, — на грани шепота произнес Лекс, но даже тихим голос выдал удивление.
Эта магия была слишком серьезной. Одной из самых сложнейших. Как кто-то мог использовать ее просто по наитию?
— Ты бы удивился, узнай ты больше, — пробубнила Гленис, поджигая еще больший интерес, но тут же выпалила: — Прости, больше я ничего тебе не расскажу. Дело не только в обещании, которое я дала Кэли, — некоторые вещи я не могу говорить непосвященным.
— Арман?
— Нет, — покачала головой та. — Некоторые факты пересекаются с моими врожденными ограничителями. Да даже если бы я могла, не стала. Я не та, кто имеет право об этом говорить. Но ты все же попытайся посмотреть на нее не как на потомка самого темного рода в истории. Не как на союзника, который тебе не особо нравится, и не на обидчика, который когда-то давно над тобой издевался. Посмотри на нее, как на обычного человека. Она изломанная жизнью девчонка, а не чудовище.
— Я не хочу, — перейдя на ожесточенный тон, отрезал Лекс.
Лжец.
Он прикрыл глаза, едва сдержав себя от того, чтобы вслух не послать «внутренний» голос, который в последнее время слишком часто тыкал в то, насколько ему на самом деле хочется сорвать с Арман все напускное и понять, что она за человек. Содрать когтями всю защиту и заставить хоть раз быть полностью честной.
Когда Лекс отвлекался от нового, незнакомого ему вида магии, вина возвращалась, прихватывая с собой бессильную злобу и граничащий с помешательством интерес.
— Мне пора, — прошептала Гленис, завидев приближающегося Кея, которого она должна сменить на границе очерченной ими для наблюдения территории. — Поспи, у тебя осталось всего два часа. Ты не можешь все время забивать на отдых.
Лекс натянуто улыбнулся и, когда девушка поднялась, повел плечами, затекшими от долгого контакта со стволом дерева, под которым они сидели, остановившись на привал недалеко в чаще встреченного им по пути леса. Стоило Гленис отдалиться, он вновь посмотрел на Арман, греющую руки над небольшим костром, и опустил взгляд в ее дневник, окунаясь во внутренний мир человека, которым она была раньше.
Который нравился ему сильнее с каждым прочитанным днем.
Я не могу не смеяться от иронии происходящего. Я никогда не могла похвастаться доверием, но доверилась тому, кто действительно оказался предателем. Однажды именно я ему сказала, что эмоции подпитывают волшебный фон. Я поведала ему о том, насколько сильнее становится темная магия, когда негатив зашкаливает, и теперь он использует эту информацию против меня.
Со мной они выбрали звук. Остальные рассказывают жуткие вещи о воде, электрическом токе, холоде…
Для меня выбрали звук.
Этот визг невыносим. Как бы сильно я ни затыкала уши, это не помогает. Я не могу спрятаться. Это больно и так громко, что из моих ушей почти постоянно сочится кровь. Но они все равно не останавливаются.
Нас все еще держат раздельно, но мы общаемся хотя бы друг с другом. Это не дает нам окончательно отчаяться перед страхом неизвестности. Наша магия становится сильнее. Вчера Джейн смогла выплеснуть ее без использования палочки. Она говорит, что не поняла, как это произошло.
Это случилось неожиданно, но отреагировал каждый из нас. Оказалось, что все мы теперь на это способны. Кто бы мог подумать, что современные волшебники могут колдовать, как маги прошлого. Хотя никто из нас не может считаться обычным рядовым магом. Сейчас по уровню силы мы действительно похожи на тех, кто когда-то управлял миром, но, в отличие от них, мы не можем это контролировать. Когда Джейн ударила, щит возник быстрее, чем я о нем подумала. Вряд ли он исходил от меня в полном понимании этого значения. Но, быть может, это можно научиться контролировать?