Но сколько бы они ни пытались, цвет все еще оставался значительно светлее.
С того дня, как она спалила себе пальцы о практически черный туман, тот больше никогда не приближался к нужному оттенку несмотря на то, что Кэли чувствовала, как уровень агрессии Двэйна в некоторые моменты критично зашкаливает. Она не знала, как подобное вообще возможно и какого черта с ним творится.
Он делал огромные успехи, за жалкие недели освоив то, на что ей в свое время потребовалось больше двух месяцев, но нужного цвета добиться все равно не получалось.
Он будто не хотел ей вредить по-настоящему.
Кэли злилась, не находя сил удерживать в себе недовольство провалами и нездоровое отвращение к тому, что им вновь необходимо по-настоящему общаться. В последние несколько дней Ноа не удавалось избавить ее от раздирающих эмоций, которые перестали поддаваться контролю, и Кэли едва сдерживалась, чтобы не вгрызться Двэйну в глотку. Но стоило ему потерять терпение и приблизиться к ней на расстояние нескольких дюймов, чтобы процедить недовольства прямо в лицо, как ее окатывал такой первобытный страх, что она отшатывалась сама, теряя весь энтузиазм к борьбе.
Двэйн становился могущественнее, и ее слабые голоса реагировали неадекватно, стремясь сбежать подальше и запуская в кровь столько бесконтрольной защитной ярости, что Кэли тонула в ней, задыхаясь. А главный голос по-прежнему демонстрировал детские обиды, отдав ее мозг на растерзание.
Двэйн становился могущественнее, а Кэли стремительно летела в пропасть безумия, вырывая себе ногти с корнем при любой попытке затормозить, вцепившись в хрупкие границы здравомыслия.
— Еще темнее, — вновь потребовала Кэли, выпустив на мгновение свой туман, который на контрасте со светлым все еще казался почти черным. — Ты можешь постараться? — раздраженно рявкнула она, рывком руки пряча магию.
— Ты можешь перестать быть злобной сукой и понять своим ограниченным мозгом, что я не могу? — в тон ей отчеканил Двэйн.
— Можешь, — она подняла на него гневный взгляд. — Ты не хочешь. Какого хрена с тобой творится?
Двэйн выдохнул сквозь зубы и сжал кулак, уничтожая туман. Практически натурально вспоров мозг фонящей от него яростью, он жутко ухмыльнулся.
— Мне доставляет удовольствие смотреть, как ты бесишься, — язвительно выплюнул он, сделав к ней шаг. — Как и то, что ты не говоришь ни хера дельного, требуя от меня непонятно чего.
Кэли попыталась привычно отшатнуться, но Двэйн перехватил ее под локоть, не позволяя в очередной раз сбежать. Она мотнула головой, краем глаза заметив стоящую поодаль Ноа, и вновь посмотрела вперед.
— Не смей, — предупредила она, дернув рукой, но хватка была слишком крепка, чтобы она смогла вырваться, не прибегая к силам амока.
— Или что? В очередной раз сделаешь вид, что меня не существует? — рявкнул Двэйн. Пробежавшись взглядом по ее лицу, он заговорил немного спокойнее: — Мне жаль, ладно? Мне не следовало этого делать.
Дыхание перехватило с такой силой, будто ее ударило словами прямо в солнечное сплетение. Несмотря на кипящий от злости воздух, в глазах Двэйна отражалась немая просьба отпустить, и на секунду, на жалкое мгновение ей действительно захотелось это сделать.
Но затем Кэли вспомнила, насколько непривычно чувствовала себя в тот момент. Насколько ее ошарашило тем, что она уже успела проникнуться настолько, что приняла невинную провокацию слишком близко к сердцу. Перед глазами встали знакомые лица, черты на которых стирались, превращаясь в злобные. До каждой мелочи воскресла память о том, насколько просто люди теряли себя.
Она сузила глаза и потянула руку на себя, но Двэйн не отпустил.
— Ты боишься, — прозвучало утверждением. — Почему ты меня боишься?
— Пусти.
Кэли вновь попыталась вырваться, но пальцы на ее локте сжались сильнее, а подкорку зачесало от неосознанного приказа, который просачивался через ауру человека, совершенно не понимающего, что делает. Она чувствовала подобное раньше, когда Маркус задался целью на нее повлиять, но еще никогда ей не приходилось прикладывать усилий, чтобы подавить порыв прислушаться.
Твою ж мать, шанс действительно есть.
— Я рассказала тебе более чем достаточно, — настояла Кэли, стараясь не выдать свое осознание и с неудовольствием отмечая, что голос опустился до жалкого.
Свободной рукой Двэйн обхватил ее голое запястье, окончательно теряя терпение. Кэли на несколько секунд забыла дышать, отвыкнув за последние дни от тишины. Она вновь не слышала ничего, кроме собственных мыслей, которые стали еще ядовитее из-за того, что Двэйн все же на это пошел.